АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

Алексей Петрович
      (1690—1718), царевич, старший сын Петра I от первой жены — Е. Ф. Лопухиной. До 8 лет воспитывался у матери во враждебной Петру I среде, впоследствии боялся и ненавидел отца, неохотно исполнял его поручения. В 1705—06 вокруг А. П. сгруппировалась оппозиция духовенства и бояр, противившихся реформам Петра I. Угрожая лишением наследства и заточением в монастырь, Пётр I неоднократно требовал, чтобы А. П. изменил своё поведение. В 1711 А. П. по приказанию Петра I женился на принцессе Софье Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской, от которой имел сына Петра (см. Пётр II). В Петербурге для царевича и его семьи был построен каменный дом (в районе современной набережной Кутузова). В конце 1716, опасаясь гнева отца, А. П. бежал в Австрию. Угрозами и обещаниями Пётр I добился возвращения А. П. в Россию в январе 1718. В Петербурге царевич был заключён в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, в июне 1718 Верховным судом приговорён к смертной казни. По существующей версии, 26 июня 1718 А. П. был тайно задушен в камере приближёнными Петра I. Похоронен под лестницей колокольни Петропавловского собора.

Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград: Энциклопедический справочник. — М.: Большая Российская Энциклопедия.1992.



Смотреть больше слов в «Санкт-Петербурге (энциклопедии)»

АЛКОНОСТ →← АЛЕКСЕЕВСКИЙ РАВЕЛИН

Смотреть что такое АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ в других словарях:

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

Алексей Петрович, царевич, старший сын Петра Великого , от брака его с Евдокией Федоровной Лопухиной . Родился 18 февраля 1690 года. Первые годы детства он провел преимущественно в обществе матери и бабушки (Натальи Кирилловны ), так как Петр в 1693 - 96 годах был сначала занят кораблестроением в Архангельске, а затем предпринял Азовские походы. После заточения, в 1698 году, царицы Евдокии в монастырь, царевич А. был взят в село Преображенское любимой сестрой Петра, царевной Натальей . В 1699 году Петр намеревался послать царевича для образования за границу, но затем изменил этот план и пригласил к нему в воспитатели немца Нейгебауера. Выбор оказался не особенно удачным; Нейгебауер не подчинялся Меншикову , бывшему в то время главным руководителем воспитания царевича, и грубо обращался с русскими приближенными царевича, особенно с его учителем Вяземским, чем подавал царевичу очень плохой пример. Весною 1703 года место Нейгебауера занял барон Гюйссен , подававший Меншикову донесения о воспитании царевича. Если верить отзывам Гюйссена (в письме к Лейбницу), царевич был прилежен, любил математику и иностранные языки и жаждал познакомиться с чужими странами. Занятия науками прерывались, однако, по желанию Петра, то поездкой в Архангельск, в 1702 году, то участием в походе к Ниеншанцу, то присутствием, в 1704 году, при осаде Нарвы. Петром руководило, по-видимому, желание приучить царевича к военным трудам, но при этом нельзя было ожидать блестящих успехов в науках. В 1705 году Гюйссен был отправлен Петром за границу с дипломатическим поручением, и юный царевич остался без руководителя именно тогда, когда наступало время обратить серьезное внимание на воспитание и образование наследника престола. Общество, в котором вращался А. Петрович, состояло из Колычевых, домоправителя его Еварлакова, родственников царицы Натальи Кирилловны, Нарышкиных и множества духовных лиц. Особенным влиянием пользовался духовник царевича, протопоп Верхоспасского собора Яков Игнатьев, старавшийся поддержать в нем память о матери, как невинной страдалице от неукротимого нрава Петра.Будучи оторван от матери в детстве, А. Петрович попал в руки иностранцев. Можно было ожидать, что вследствие этого сын пойдет по стопам отца и предпочтет иноземные, новые порядки старинным московским нравам и обычаям. Если бы царевич не был предоставлен самому себе в возрасте 15 лет, когда не могло еще у него сложиться определенных взглядов, когда не выработался его характер, то весьма вероятно, что он не воспринял бы тех мыслей, которые внушали ему окружавшие его лица духовного звания. Царевич был далек от своего отца; он не только не любил его, но боялся его, трепетал перед ним. Мало-помалу в нем развивалось недовольство всеми нововведениями Петра, росло желание возвратиться к "старине", являлись планы, как он будет поступать, когда займет русский престол. Он видел в отце человека, гнетущего разные классы общества, а потому естественно представлял себе свое будущее управление совершенно противоположным отцовскому. В конце 1706 года или в начале 1707 года царевичу удалось посетить свою мать в Суздальском монастыре. Узнав об этом, Петр немедленно вызвал его к себе и, выразив ему свой гнев, отправил в Смоленск с разными поручениями относительно осмотра рекрут и сбора провианта. Осенью 1707 года было предпринято укрепление Москвы на случай нападения Карла XII, и надзор за работами был поручен А. Петровичу, а в августе 1708 года на него же был возложен осмотр продовольственных магазинов в Вязьме. Осенью 1708 году Гюйссен возвратился из-за границы, и царевич, знавший только немецкий язык, начал учиться французскому языку, а затем фортификации у приезжего инженера, которого отыскал для него Гюйссен. В начале 1709 года царевич представил царю в Сумах пять полков, собранных и устроенных им самим, затем присутствовал в Воронеже при спуске кораблей, а осенью отправился в Киев, чтобы находиться при той части армии, которая предназначалась для действий против Станислава Лещинского. В какой мере интересовался всем этим царевич - неизвестно. К концу 1709 года Петр послал А. Петровича в Дрезден, а в спутники ему избрал князя Юрия Трубецкого и графа Ал. Головкина, одного из сыновей канцлера. Заграничное путешествие было предпринято под предлогом усовершенствования в науках, но в действительности Петр желал устроить брак своего сына с какой-нибудь немецкой принцессой. Еще в 1707 году барону Урбиху и Гюйссену было поручено Петром приискать невесту для царевича. На их вопрос относительно возможности сватовства к старшей дочери австрийского императора, вице-канцлер Кауниц ответил довольно уклончиво; вследствие этого, барон Урбих обратил свое внимание на принцессу брауншвейг-вольфенбюттельскую Софию-Шарлотту и предложил Петру послать царевича за границу, чтобы удобнее было вести переговоры. По пути в Дрезден А. Петрович пробыл месяца три в Кракове. К этому времени относится характеристика его, сделанная Вильчеком, по поручению австрийского двора. Он подробно описал наружность царевича, характер, манеру держать себя и распорядок дня. По его словам, А. Петрович был весьма задумчив и неразговорчив в незнакомом обществе; скорее меланхоличен, чем весел; скрытен, боязлив и подозрителен до мелочности, как будто кто-нибудь хотел покуситься на его жизнь. Вместе с тем, царевич был очень любознателен, посещал церкви и монастыри Кракова, присутствовал на диспутах в университетах, покупал много книг, главным образом богословского содержания и отчасти исторического, и ежедневно употреблял по 6 - 7 часов не только на чтение, но и на выписки из книг, причем никому своих выписок не показывал. По мнению Вильчека, А. Петрович обладал хорошими способностями и может оказать большие успехи, если окружающие не станут делать ему препятствий. В марте 1709 года А. Петрович прибыл в Варшаву, где обменялся визитами с польским королем, и через Дрезден направился в Карлсбад. Недалеко от Карлсбада, в местечке Шлакенверт, царевич впервые увидел принцессу Софию-Шарлотту и произвел на нее, как кажется, довольно благоприятное впечатление. Неизвестно, когда именно царевич узнал о предстоящем ему браке; но так как Петр не настаивал, чтобы он женился на Софии-Шарлотте, а предоставлял ему право выбора между иноземными принцессами, то царевич, покорившись неизбежности женитьбы на иностранке, решил жениться на Софии-Шарлотте, которая, как он писал своему духовнику, "человек добр и лучше ее мне здесь не сыскать". Во время пребывания в Дрездене царевич занимался геометрией, географией и французским языком, брал уроки танцев и посещал театральные представления на французском языке. Это не мешало ему со своими приближенными - Вяземским, Еварлаковым и Иваном Афонасьевым - "веселиться духовно и телесно, не по-немецки, но по-русски", т. е. предаваться винопитию. В конце сентября 1710 года А. Петрович посетил принцессу Шарлотту в Торгау и решил сделать ей предложение, о чем и уведомил Петра. В январе 1711 года последовало на это официальное согласие, а в мае царевич отправился в Вольфенбюттель знакомиться с родителями невесты. Для выяснения некоторых пунктов брачного договора явился к Петру тайный советник Шлейниц и стал расхваливать царевича. Петр нашел, что похвалы преувеличены, и перевел разговор на другие предметы. Свадьба была отпразднована в Торгау в октябре 1711 года, в присутствии Петра, только что возвратившегося из Прутского похода. В начале ноября А. Петрович, по поручению отца, поехал в Торн и занялся там заготовкой провианта для русской армии, предназначенной к походу в Померанию. В мае 1712 года он отправился на театр военных действий, в Шлезвиг и Мекленбург, а жена его переселилась, по приказанию царя, в Эльбинг. Петр и Екатерина, проездом через Эльбинг, посетили принцессу и отнеслись к ней очень хорошо; Петр сказал даже, что А. Петрович не заслуживает такой жены. В конце 1712 года А. Петрович поехал, по воле отца, с царицей Екатериной Алексеевной в Петербург; по пути он думал видеться с женою в Эльбинге, но она, задолго до его прибытия, уехала к родным в Брауншвейг. Они свиделись, в половине августа 1713 года, в Петербурге, куда Шарлотта прибыла во время отсутствия царевича, участвовавшего в финляндском походе царя. Поселились они в особом дворце, на левом берегу Невы, близ церкви Божией Матери всех Скорбящих. Трехлетнее пребывание за границей мало изменило царевича; он продолжал большую часть времени проводить с попами или бражничал с дурными людьми. Большое влияние на А. Петровича получил брат его прежнего казначея, Александр Кикин , сделавшийся из приверженцев Петра его врагом, когда его постигла царская опала. К жене царевич стал относиться очень нехорошо и в пьяном виде говорил своему камердинеру Ивану Большому-Афонасьеву, что отплатит графу Гавриилу Ивановичу Головкину и его сыновьям за то, что они навязали ему на шею такую жену. "Близкие к отцу люди, - прибавлял он, - будут сидеть на кольях. Петербург недолго будет за нами". В это время А. Петрович видел сочувствие к себе уже не только со стороны духовенства, но и со стороны некоторых князей Долгоруких и Голицыных, недовольных возвышением Меншикова, и думал встретить в них опору в случае государственного переворота. В 1714 году медики нашли, что у царевича развилась чахотка, и он, с разрешения Петра, поехал на воды в Карлсбад, где и пробыл полгода. В отсутствие царевича, 12 июля, родилась у него дочь Наталия , что успокоило царицу Екатерину Алексеевну, опасавшуюся рождения сына. Возвратившись в Петербург, А. Петрович стал еще хуже относиться к жене, которая, к великому огорчению своему, узнала о его сближении с крепостной девкой учителя его Вяземского, чухонкой Афросиньей Федоровой. 12 октября 1715 года у Софии-Шарлотты родился сын Петр , а десять дней спустя она умерла. Рождение внука побудило Петра письменно изложить все причины недовольства его царевичем. Письмо было помечено 11 октября, следовательно, как будто бы было написано накануне рождения Петра Алексеевича, но вручено А. Петровичу только 27 октября. Заканчивалось оно угрозой лишить сына наследства, если он не исправится. На другой день после этого у Петра родился сын, который тоже получил имя Петр. Не отдай он А. Петровичу письма до этого события - было бы неудобно и несвоевременно стращать его лишением престолонаследия; тогда царевич имел бы полное право упрекнуть Петра за желание отделаться от старшего сына в пользу младшего, родившегося от любимой им жены. Письмо очень опечалило А. Петровича, и он обратился за советом к друзьям. Три дня спустя он подал отцу ответ, в котором сам просил лишить его наследства. "Понеже вижу себя, - писал он, - к сему делу неудобна и непотребна, также памяти весьма лишен (без чего ничего возможно делать) и всеми силами умными и телесными (от различных болезней) ослабел и непотребен стал к толикого народа правлению, где требует человека не такого гнилого, как я. Того ради наследия (дай Боже Вам многолетнее здравие!) Российского по вас (хотя бы и братца у меня не было, а ныне, слава Богу, брат у меня есть, которому дай Боже здоровья) не претендую и впредь претендовать не буду". Этим письмом царевич отказался от наследства не только за себя, но и за сына. Петр остался недоволен тоном царевича, который ссылается на свою неспособность и ничего не говорит о неохоте что-либо делать, и не поверил его отказу от наследства. "Також, - писал Петр, - хотя б и истинно хотел хранить (т. е. клятву), то возмогут тебя склонить и принудить большие бороды, которые ради тунеядства своего ныне не в авантаже обретаются, к которым ты и ныне склонен зело и раньше. Того ради так остаться, как желаешь быть, ни рыбой, ни мясом не возможно, но или отмени свой нрав и нелицемерно удостой себя наследником, или будь монах: ибо без сего дух мой спокоен быть не может, а особливо, что ныне мало здоров стал. На что по получении сего дай немедленно ответ. А буде того не учинишь, то я с тобою, как с злодеем поступлю". Царевич, склоняемый друзьями, отвечал, что желает постричься. Уговаривая его принять монашество, Кикин очень образно выразился, что клобук "не гвоздем на голове прибит". Петр собирался в это время (в январе 1716 года) за границу и дал сыну полгода для окончательного решения. В конце сентября А. Петрович получил письмо, в котором Петр требовал ответа, намерен ли он приняться за дело, или хочет поступить в монастырь. Тогда царевич привел в исполнение свое давнишнее намерение и бежал за границу; по совету Меншикова, он взял с собой Афросинью, чем, конечно, еще более прогневил отца. А. Петрович встретил в Либаве Кикина, ездившего за границу для сопровождения на воды сестры царя, царевны Марьи Алексеевны. Еще перед отъездом из России Кикин обещал царевичу отыскать для него местожительство и сообщил теперь, что он найдет убежище в Вене. В ноябре А. Петрович явился в Вене к вице-канцлеру Шенборну и просил у цесаря защиты от несправедливости отца, желающего постричь его, чтобы лишить наследства его самого и его сына; он же не хочет принимать монашества, так как чувствует, что имеет достаточно ума для управления государством. Император собрал совет, и было решено дать царевичу убежище; с 12 ноября до 7 декабря он пробыл в местечке Вейербург, а затем был переведен в тирольский замок Эренберг, где скрывался под видом государственного преступника. Несколько недель спустя после бегства А. Петровича из России начались розыски; русский резидент в Вене Веселовский получил от Петра приказание принять меры к открытию местожительства царевича. Напав на его след, Веселовский отправил в Тироль присланного Петром гвардии капитана Румянцева , который и донес, что А. Петрович живет в замке Эренберг. В начале апреля 1717 года Веселовский передал императору Карлу VI письмо Петра с просьбой, если А. Петрович находится в пределах империи, прислать его к нему "для отеческого исправления". Император ответил, что ему ничего не известно, и обратился к английскому королю с запросом, не примет ли он участия в судьбе царевича, страдающего от "тиранства" отца. Австрийский секретарь Кейль, прибывший, по приказанию своего императора, в Эренберг, показал царевичу вышеупомянутые письма и советовал ему уехать в Неаполь, если он не хочет возвратиться к отцу. А. Петрович был в отчаянии и умолял не выдавать его. Его препроводили в Неаполь. Румянцев открыл и это местопребывание царевича и, приехав в Вену вместе с Толстым , потребовал от императора выдачи А. Петровича, или, по крайней мере, свидания с ним. В конце сентября они прибыли в Неаполь и никак не могли уговорить А. Петровича возвратиться в Россию. Видя, что все доводы безуспешны, Толстой подкупил секретаря неаполитанского вице-короля, и тот сказал царевичу, что цесарь не будет защищать его оружием, что Афросинью у него отнимут, и что сам Петр едет за ним в Италию. Мысль встретиться с отцом напугала царевича. Толстой обещал ему выхлопотать разрешение жениться на Афросинье и жить в деревне. Это обещание ободрило царевича, а письмо Петра от 17 ноября, в котором он обещал простить его, совершенно успокоило и обнадежило в счастливом исходе дела. Сторонники А. Петровича не верили, что Петр простит его, и рассуждали между собой, как бы предупредить его, чтобы он не ездил в Москву. Царевич и Афросинья поехали в Россию разными путями. Вследствие нездоровья, Афросинья ехала медленно, и царевич писал ей с дороги ласковые письма, полные заботливости и предвкушения тихой совместной жизни в деревне, вдали от государственных треволнений. 31 января 1718 года А. Петрович прибыл в Москву; 3 февраля произошло его свидание с отцом. Царевич признал себя во всем виновным, пал к ногам отца и слезно молил о помиловании. Петр подтвердил обещание простить, но потребовал отречения от наследства и указания тех людей, которые посоветовали ему бежать за границу. В тот же день царевич торжественно отрекся от престола; об этом обнародован был заранее приготовленный манифест, а наследником престола объявлен царевич Петр Петрович , "ибо иного возрастного наследника не имеем". 4 февраля начался процесс. Царь предложил А. Петровичу вопросные пункты. Отвечая на них, он открыл имена тех, кто советовал ему согласиться идти в монастырь, а затем бежать за границу. Многих лиц из названных царевичем арестовали, некоторых пытали, и они сознались в подговорах. К делу были привлечены, между прочим, царица Евдокия и ее приближенные; из них Глебов и Досифей казнены. Исполнив требование Петра, т.е. выдав всех своих советчиков, А. Петрович успокоился и помышлял о женитьбе на Афросинье. Она приехала в Петербург в половине апреля и была заключена в крепость. Через месяц Петр вместе с царевичем поехал в Петергоф; туда же привезли Афросинью. Показания ее были не в пользу царевича: она без утайки рассказала обо всех его разговорах, о радости по случаю болезни младшего брата, о желании смерти отцу и т. д. На очной ставке с Афросиньей царевич сначала отпирался, а затем не только подтвердил все ее показания, но открыл даже тайные свои помыслы и надежды. 13 июня Петр обратился с объявлениями к духовенству и к Сенату. Духовенство он просил дать ему наставление от Священного Писания, как поступить ему с сыном, а Сенату поручил рассмотреть дело и рассудить, какого наказания заслуживает царевич. 14 июня А. Петрович был переведен в Петропавловскую крепость, несколько раз допрошен и пытан. Члены верховного суда (127 человек) подписали смертный приговор, который гласил, что "царевич утаил бунтовый умысел свой против отца и государя своего, и намеренный из давних лет подыск, и произыскивание к престолу отеческому и при животе его, чрез разные коварные вымыслы и притворы, и надежду на чернь и желание отца и государя своего скорой кончины". 26 июня в 6 часов вечера А. Петрович скончался. Внезапную смерть его объясняли в народе различно: приписывали ее пыткам, отраве или удушению. - См. Соловьев , "История России", т. XVII и XVIII; Устрялов , "История Петра Великого", т. VI; Брикнер , "История Петра Великого"; Костомаров , "Русская история в жизнеописаниях"; его же, "Царевич Алексей Петрович", в "Древней и Новой России" (1875), т. I; Погодин , "Суд над царевичем Алексеем" в "Русской Беседе", 1860; Герман, "Peter d. Grosse und d. Zarewitsch Alexei"; "Русский Биографический словарь", изд. Русским Императорским Историческим Обществом.<br>... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

— царевич, старший сын Петра Великого от первого его брака с Е. Ф. Лопухиной, род. 18 февраля 1690 г., † 26 июня 1718 г. Царевич Алексей первые годы св... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

— царевич, старший сын Петра Великого от первого его брака с Е. Ф. Лопухиной, род. 18 февраля 1690 г., умер 26 июня 1718 г. Царевич Алексей первые годы своей жизни оставался на попечении бабушки, Натальи Кирилловны, и матери, Евдокии Федоровны; отец его слишком занят был кипучею общественною деятельностью, от которой отдыхал не у семейного очага, а на воинских потехах или в Немецкой слободе. По смерти Натальи Кирилловны (в 1694 г.) в жизни царевича главное место заняла мать его, что имело влияние на те дружеские отношения, в каких он находился к ней и в позднейшее время. Шести лет царевич Алексей стал учиться грамоте по Часослову и букварю у Никифора Вяземского, человека простого и малообразованного, знакомился также с "естеством письмен, ударением гласа и препинанием словес" по грамматике Кариона Истомина. В сентябре 1698 года, по заточении царицы Евдокии в Суздальский монастырь, царевич лишился материнского присмотра и перевезен к тетке, Наталье Алексеевне, в село Преображенское. Здесь, однако, под руководством учителя своего Н. Вяземского и воспитателей Нарышкиных (Алексея и Василия) он мало чем занимался, за исключением разве "избных забав", и "больше учился ханжить". Его окружали в это время Нарышкины (Василий и Михаил Григорьевичи, Алексей и Иван Ивановичи) и Вяземские (Никифор, Сергей, Лев, Петр, Андрей). Дурное влияние на него имели его духовник, верхоспасский поп, потом протопоп Яков Игнатьев, благовещенский ключарь Алексей, поп Леонтий Меньшиков, который, заведуя воспитанием царевича, сознательно небрежно относился к делу с целью дискредитировать Алексея Петровича в глазах царя. Царь, однако, решил было (в 1699 г.) отправить сына в Дрезден для обучения наукам, но вскоре (быть может, под влиянием смерти генерала Карловича, которому предполагалось поручить это обучение) изменил свое решение.В наставники царевичу приглашен был саксонец Нейгебауер, бывший студент Лейпцигского университета. Он не сумел привязать к себе царевича, ссорился с прежними его учителями и досаждал Меньшикову, а поэтому в июле 1702 г. потерял должность. В следующем году место его занял Гюйссен, человек льстивый, не желавший принять на себя ответственности в возложенном на него поручении, а потому и малодостоверный в своих рассказах о царевиче. Но и Гюйссен, очевидно, не слишком заботился об успешном воспитании Алексея Петровича, так как и после отъезда Гюйссена в 1705 г. царевич Алексей все еще продолжал учиться. В 1708 г. Н. Вяземский доносил, что царевич занимается языками немецким и французским, изучает "четыре части цифири", твердит склонения и падежи, пишет атлас и читает историю.<br><p>В это время, однако, царевич вступал в период более самостоятельной деятельности. Уже в 1707 г. Гюйссен (отправленный за границу с дипломатическими поручениями) предлагал в супруги Алексею Петровичу принцессу Шарлотту Вольфенбюттельскую, на что царь изъявил согласие. Во время путешествия своего в Дрезден в 1709 году, путешествия, предпринятого с целью обучения немецкому и французскому языкам, геометрии, фортификации и "политическим делам" вместе с Александром Головкиным (сыном канцлера) и кн. Юрием Трубецким, царевич виделся с принцессою в Шлакенберге весною 1710, а через год, 11 апреля, подписан был контракт о бракосочетании. Самый брак заключен 14 октября 1711 г. в Торгау (в Саксонии).<br></p><p>Царевич заключил брак с иностранной принцессой неправославного вероисповедания лишь по приказанию царя. Отношения его к отцу играли первенствующую роль в его жизни и слагались частью под влиянием его характера, частью в силу внешних обстоятельств. Бедный духовными дарованиями, царевич отличался довольно нерешительным и скрытным характером. Черты эти развились под влиянием того положения, в каком он находился еще в юности. С 1694 г. по 1698 г. царевич жил у матери, которая тогда уже не пользовалась царским расположением. Пришлось выбирать между отцом и матерью, а решиться было трудно. Но царевич любил мать и поддерживал с нею сношения даже после ее заточения, например ездил к ней на свидание в 1707 г.; этим он, конечно, возбуждал чувство неприязни в отце. Надо было скрывать свою привязанность к матери от отцовского гнева. Слабая душа царевича страшилась могучей энергии отца, а последний все более и более убеждался в неспособности сына стать деятельным поборником его предначертаний, опасался за судьбу преобразований, введению которых посвятил всю свою жизнь, и потому сурово стал относиться к сыну. Алексей Петрович боялся жизненной борьбы; он искал от нее убежища в религиозной обрядности. Недаром читал он Библию шесть раз, делал выписки из Барония о церковных догматах, обрядах и чудесах, покупал книги религиозного содержания. Царь, напротив, обладал глубоким практическим смыслом и железною волей; в борьбе крепли и множились его силы; он жертвовал всем для введения преобразований, которые суеверный сын его считал противными православию. Когда царевич жил в Преображенском (1705—1709 гг.), его окружали лица, которые, по собственным его словам, приучали его "ханжить и конверсацию иметь с попами и чернцами и к ним часто ездить и подпивать". В обращении с этими подчиненными лицами царевич, умевший склоняться перед сильною волей отца, сам обнаруживал признаки своеволия и жестокости, он бил Н. Вяземского и драл "честную браду своего радетеля" духовника Якова Игнатьева. Уже в это время царевич сознавался ближайшему своему другу, тому же Якову Игнатьеву, что желает смерти отца, а протопоп утешал его тем, что Бог простит и что все они желают того же. И в этом случае поведение царевича в Преображенском не оставалось, конечно, безызвестным отцу. В народе также стали ходить слухи о разладе царевича с царем. Во время пыток и казней после стрелецкого бунта монастырский конюх Кузьмин рассказывал стрельцам следующее: "Государь немцев любит, а царевич их не любит, приходил к нему немчин и говорил неведомо какие слова и царевич на том немчине платье сжег и его опалил. Немчин жаловался государю и тот сказал: для чего ты к нему ходишь, покаместь я жив, потаместь и вы". В другой раз, в 1708 году, среди недовольных ходили слухи, что царевич также недоволен, окружил себя казаками, которые по его велению наказывают бояр — царских потаковников, и говорит, будто бы и ему государь не батюшка и не царь. Таким образом молва народная олицетворяла в царевиче Алексее надежду на высвобождение из-под тяжелого гнета Петровских реформ и неприязненным отношениям двух различных характеров придавала оттенок политической вражды; семейный раздор стал превращаться в борьбу партий. Если в 1708 году царевич предлагал царю статьи об укреплении московской фортеции, об исправлении гарнизона, о составлении нескольких пехотных полков, о сыске и обучении недорослей, если он в том же году набирал полки при Смоленске, отсылал в Петербург шведских полоняников, извещал о военных действиях против донских казаков с Булавиным во главе и ездил осматривать магазины в Вязьму, в 1709 г. приводил полки к отцу в Сумы, — то в позднейшее время далеко не выказывал такой деятельности и все менее и менее пользовался доверием царя. Заграничные поездки царевича едва ли принесли ему существенную пользу. После первой из них (1709—1712 г.) царевич дурно обращался с женою, предавался пьянству и продолжал дружить с попами. После второй — он вступил в связь с Евфросиньей Федоровной, пленной, принадлежавшей его учителю Н. Вяземскому. Вместе с тем он стал обнаруживать непослушание, упрямство, а также отвращение к военному делу и начал помышлять о побеге за границу. Царь, по - видимому, не знал этих тайных помыслов, но тем не менее замечал в сыне перемену к худшему. В самый день смерти кронпринцессы Шарлотты, 22 окт. 1715 г., царь письменно требовал от царевича, чтобы он или исправился, или поступил в монахи, а в письме от 19 янв. 1716 г. прибавил, что в противном случае поступит с ним, как "с злодеем". Тогда Алексей Петрович, поддерживаемый сочувствием А. Кикина, Ф. Дубровского и камердинера Ивана Большого, бежал вместе с Евфросиньей через Данциг в Вену, где и явился к канцлеру Шенборну 10 ноября 1716 г. Заручившись покровительством императора Карла VI (который приходился ему шурином), Алексей Петрович проехал в Тироль, где остановился в замке Эренберге 7 дек. 1716 г., а 6 мая 1717 г. прибыл в неаполитанский замок Сент-Эльмо. Здесь застали его посланные царем Петр Толстой и Александр Румянцев. Несмотря на опасение царевича, Толстому удалось уговорить его ехать обратно в Россию (14 окт.), причем во время возвращения Алексей Петрович получил разрешение жениться на Евфросинье Федоровне, но не за границей, а по вступлении в пределы России, для того, чтобы меньше стыда было. Первое свидание отца с сыном произошло 3 февраля 1718 г. Вслед за тем царевич лишен права наследовать престол, начались пытки и казни (Кикина, Глебова и мн. друг.). Розыск первоначально производился в Москве, в половине марта месяца, затем переведен в Петербург. Царевич также подвергался пыткам с 19 по 26 июня, когда в 6 часу пополудни скончался, не дождавшись выполнения смертного приговора.<br></p><p>От кронпринцессы Шарлотты царевич имел двух детей: дочь Наталью, род. 12 июля 1714 г., и сына Петра, род. 12 окт. 1715 г. От Евфросиньи Федоровны Алексей Петрович также должен был иметь ребенка в апреле 1717 г.; судьба его остается неизвестной.<br></p><p>Важнейшие исследования о царевиче Алексее: <span class="italic">Н. Устрялова</span> "История царствования Петра Великого", т. VI; <span class="italic">С. Соловьева</span> "История России", том ХVII; <span class="italic">А. Брикнер</span>, "История Петра Великого"; <span class="italic">М. Погодин,</span> "Суд над царевичем Алексеем Петровичем" (в "Рус. бес.", 1860 г., кн. стр. 1—84); <span class="italic">Н. Костомаров</span>, "Царевич Алексей Петрович" (в "Древн. и нов. Рос.", т. I, стр. 31—54 и 134—152).<br></p>... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

Алексей Петрович — царевич, старший сын Петра Великого от первого его брака с Е. Ф. Лопухиной, род. 18 февраля 1690 г., † 26 июня 1718 г. Царевич Алексей первые годы своей жизни оставался на попечении бабушки, Натальи Кирилловны, и матери, Евдокии Федоровны; отец его слишком занят был кипучею общественною деятельностью, от которой отдыхал не у семейного очага, а на воинских потехах или в Немецкой слободе. По смерти Натальи Кирилловны (в 1694 г.) в жизни царевича главное место заняла мать его, что имело влияние на те дружеские отношения, в каких он находился к ней и в позднейшее время. Шести лет царевич Алексей стал учиться грамоте по Часослову и букварю у Никифора Вяземского, человека простого и малообразованного, знакомился также с "естеством письмен, ударением гласа и препинанием словес" по грамматике Кариона Истомина. В сентябре 1698 года, по заточении царицы Евдокии в Суздальский монастырь, царевич лишился материнского присмотра и перевезен к тетке, Наталье Алексеевне, в село Преображенское. Здесь, однако, под руководством учителя своего Н. Вяземского и воспитателей Нарышкиных (Алексея и Василия) он мало чем занимался, за исключением разве "избных забав", и "больше учился ханжить". Его окружали в это время Нарышкины (Василий и Михаил Григорьевичи, Алексей и Иван Ивановичи) и Вяземские (Никифор, Сергей, Лев, Петр, Андрей). Дурное влияние на него имели его духовник, верхоспасский поп, потом протопоп Яков Игнатьев, благовещенский ключарь Алексей, поп Леонтий Меньшиков, который, заведуя воспитанием царевича, сознательно небрежно относился к делу с целью дискредитировать Алексея Петровича в глазах царя. Царь, однако, решил было (в 1699 г.) отправить сына в Дрезден для обучения наукам, но вскоре (быть может, под влиянием смерти генерала Карловича, которому предполагалось поручить это обучение) изменил свое решение. В наставники царевичу приглашен был саксонец Нейгебауер, бывший студент Лейпцигского университета. Он не сумел привязать к себе царевича, ссорился с прежними его учителями и досаждал Меньшикову, а поэтому в июле 1702 г. потерял должность. В следующем году место его занял Гюйссен, человек льстивый, не желавший принять на себя ответственности в возложенном на него поручении, а потому и малодостоверный в своих рассказах о царевиче. Но и Гюйссен, очевидно, не слишком заботился об успешном воспитании Алексея Петровича, так как и после отъезда Гюйссена в 1705 г. царевич Алексей все еще продолжал учиться. В 1708 г. Н. Вяземский доносил, что царевич занимается языками немецким и французским, изучает "четыре части цифири", твердит склонения и падежи, пишет атлас и читает историю. В это время, однако, царевич вступал в период более самостоятельной деятельности. Уже в 1707 г. Гюйссен (отправленный за границу с дипломатическими поручениями) предлагал в супруги Алексею Петровичу принцессу Шарлотту Вольфенбюттельскую, на что царь изъявил согласие. Во время путешествия своего в Дрезден в 1709 году, путешествия, предпринятого с целью обучения немецкому и французскому языкам, геометрии, фортификации и "политическим делам" вместе с Александром Головкиным (сыном канцлера) и кн. Юрием Трубецким, царевич виделся с принцессою в Шлакенберге весною 1710, а через год, 11 апреля, подписан был контракт о бракосочетании. Самый брак заключен 14 октября 1711 г. в Торгау (в Саксонии). Царевич заключил брак с иностранной принцессой неправославного вероисповедания лишь по приказанию царя. Отношения его к отцу играли первенствующую роль в его жизни и слагались частью под влиянием его характера, частью в силу внешних обстоятельств. Бедный духовными дарованиями, царевич отличался довольно нерешительным и скрытным характером. Черты эти развились под влиянием того положения, в каком он находился еще в юности. С 1694 г. по 1698 г. царевич жил у матери, которая тогда уже не пользовалась царским расположением. Пришлось выбирать между отцом и матерью, а решиться было трудно. Но царевич любил мать и поддерживал с нею сношения даже после ее заточения, например ездил к ней на свидание в 1707 г.; этим он, конечно, возбуждал чувство неприязни в отце. Надо было скрывать свою привязанность к матери от отцовского гнева. Слабая душа царевича страшилась могучей энергии отца, а последний все более и более убеждался в неспособности сына стать деятельным поборником его предначертаний, опасался за судьбу преобразований, введению которых посвятил всю свою жизнь, и потому сурово стал относиться к сыну. Алексей Петрович боялся жизненной борьбы; он искал от нее убежища в религиозной обрядности. Недаром читал он Библию шесть раз, делал выписки из Барония о церковных догматах, обрядах и чудесах, покупал книги религиозного содержания. Царь, напротив, обладал глубоким практическим смыслом и железною волей; в борьбе крепли и множились его силы; он жертвовал всем для введения преобразований, которые суеверный сын его считал противными православию. Когда царевич жил в Преображенском (1705—1709 гг.), его окружали лица, которые, по собственным его словам, приучали его "ханжить и конверсацию иметь с попами и чернцами и к ним часто ездить и подпивать". В обращении с этими подчиненными лицами царевич, умевший склоняться перед сильною волей отца, сам обнаруживал признаки своеволия и жестокости, он бил Н. Вяземского и драл "честную браду своего радетеля" духовника Якова Игнатьева. Уже в это время царевич сознавался ближайшему своему другу, тому же Якову Игнатьеву, что желает смерти отца, а протопоп утешал его тем, что Бог простит и что все они желают того же. И в этом случае поведение царевича в Преображенском не оставалось, конечно, безызвестным отцу. В народе также стали ходить слухи о разладе царевича с царем. Во время пыток и казней после стрелецкого бунта монастырский конюх Кузьмин рассказывал стрельцам следующее: "Государь немцев любит, а царевич их не любит, приходил к нему немчин и говорил неведомо какие слова и царевич на том немчине платье сжег и его опалил. Немчин жаловался государю и тот сказал: для чего ты к нему ходишь, покаместь я жив, потаместь и вы". В другой раз, в 1708 году, среди недовольных ходили слухи, что царевич также недоволен, окружил себя казаками, которые по его велению наказывают бояр — царских потаковников, и говорит, будто бы и ему государь не батюшка и не царь. Таким образом молва народная олицетворяла в царевиче Алексее надежду на высвобождение из-под тяжелого гнета Петровских реформ и неприязненным отношениям двух различных характеров придавала оттенок политической вражды; семейный раздор стал превращаться в борьбу партий. Если в 1708 году царевич предлагал царю статьи об укреплении московской фортеции, об исправлении гарнизона, о составлении нескольких пехотных полков, о сыске и обучении недорослей, если он в том же году набирал полки при Смоленске, отсылал в Петербург шведских полоняников, извещал о военных действиях против донских казаков с Булавиным во главе и ездил осматривать магазины в Вязьму, в 1709 г. приводил полки к отцу в Сумы, — то в позднейшее время далеко не выказывал такой деятельности и все менее и менее пользовался доверием царя. Заграничные поездки царевича едва ли принесли ему существенную пользу. После первой из них (1709—1712 г.) царевич дурно обращался с женою, предавался пьянству и продолжал дружить с попами. После второй — он вступил в связь с Евфросиньей Федоровной, пленной, принадлежавшей его учителю Н. Вяземскому. Вместе с тем он стал обнаруживать непослушание, упрямство, а также отвращение к военному делу и начал помышлять о побеге за границу. Царь, по - видимому, не знал этих тайных помыслов, но тем не менее замечал в сыне перемену к худшему. В самый день смерти кронпринцессы Шарлотты, 22 окт. 1715 г., царь письменно требовал от царевича, чтобы он или исправился, или поступил в монахи, а в письме от 19 янв. 1716 г. прибавил, что в противном случае поступит с ним, как "с злодеем". Тогда Алексей Петрович, поддерживаемый сочувствием А. Кикина, Ф. Дубровского и камердинера Ивана Большого, бежал вместе с Евфросиньей через Данциг в Вену, где и явился к канцлеру Шенборну 10 ноября 1716 г. Заручившись покровительством императора Карла VI (который приходился ему шурином), Алексей Петрович проехал в Тироль, где остановился в замке Эренберге 7 дек. 1716 г., а 6 мая 1717 г. прибыл в неаполитанский замок Сент-Эльмо. Здесь застали его посланные царем Петр Толстой и Александр Румянцев. Несмотря на опасение царевича, Толстому удалось уговорить его ехать обратно в Россию (14 окт.), причем во время возвращения Алексей Петрович получил разрешение жениться на Евфросинье Федоровне, но не за границей, а по вступлении в пределы России, для того, чтобы меньше стыда было. Первое свидание отца с сыном произошло 3 февраля 1718 г. Вслед за тем царевич лишен права наследовать престол, начались пытки и казни (Кикина, Глебова и мн. друг.). Розыск первоначально производился в Москве, в половине марта месяца, затем переведен в Петербург. Царевич также подвергался пыткам с 19 по 26 июня, когда в 6 часу пополудни скончался, не дождавшись выполнения смертного приговора. От кронпринцессы Шарлотты царевич имел двух детей: дочь Наталью, род. 12 июля 1714 г., и сына Петра, род. 12 окт. 1715 г. От Евфросиньи Федоровны Алексей Петрович также должен был иметь ребенка в апреле 1717 г.; судьба его остается неизвестной. Важнейшие исследования о царевиче Алексее: <i>Н. Устрялова</i> "История царствования Петра Великого", т. VI; <i>С. Соловьева</i> "История России", том ХVII; <i>А. Брикнер</i>, "История Петра Великого"; <i>М. Погодин,</i> "Суд над царевичем Алексеем Петровичем" (в "Рус. бес.", 1860 г., кн. стр. 1—84); <i>Н. Костомаров</i>, "Царевич Алексей Петрович" (в "Древн. и нов. Рос.", т. I, стр. 31—54 и 134—152).<br><br><br>... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

18.2.1690, с. Преображенское, под Москвой, - 26 6.1718, Санкт-Петербург), царевич, старший сын Петра I от брака его с Евдокией Федоровной Лопухиной. Первые годы детства он провел преимущественно в обществе матери и бабушки ( Натальи Кирилловны Нарышкиной), так как Петр в 1693-1696 был сначала занят кораблестроением в Архангельске, а затем предпринял Азовские походы. После заточения в 1698 царицы Евдокии в суздальский Покровский монастырь царевич Алексей был взят в село Преображенское сестрой Петра, царевной Натальей Алексеевной. В 1699 Петр намеревался послать царевича для образования за границу, но затем изменил этот план и пригласил к нему в воспитатели немца Нейгебауера. В 1703 его сменил барон Гюйссен; согласно отзывам последнего, царевич был прилежен, любил математику и иностранные языки и жаждал познакомиться с чужими странами. Занятия науками прерывались, однако, по желанию Петра то поездкой в Архангельск в 1702, то участием в походе к Ниеншанцу, то присутствием в 1704 при осаде Нарвы. В 1705 Гюйссен был отправлен Петром за границу с дипломатическим поручением, и царевич остался без руководителя. Особенным влиянием на Алексея пользовался духовник царевича, протопоп Верхоспасского собора Яков Игнатьев, старавшийся поддержать в нем память о матери как о невинной страдалице. В конце 1706 или в начале 1707 царевич посетил свою мать в суздальском монастыре. Узнав об этом, Петр немедленно вызвал его к себе и выразил ему свой гнев. Осенью 1707 Алексею был поручен надзор за работами по укреплению Москвы на случай нападения Карла XII, в августе 1708 на него же был возложен осмотр продовольственных магазинов в Вязьме. Осенью 1708 Алексей продолжил занятия с возвратившимся из-за границы Гюйссеном. В начале 1709 царевич представил царю в Сумах пять полков, собранных и устроенных им самим, затем присутствовал в Воронеже при спуске кораблей, а осенью отправился в Киев, чтобы находиться при той части армии, которая предназначалась для действий против Станислава Лещинского. В 1709 отправился в заграничное путешествие для продолжения образования, а также выбора невесты (еще в 1707 барону Урбиху и Гюйссену было поручено Петром I приискать невесту для царевича). На их вопрос относительно возможности сватовства к старшей дочери австрийского императора вице-канцлер Кауниц ответил довольно уклончиво. Вследствие этого барон Урбих обратил свое внимание на принцессу Брауншвейг-Вольфенбюттельскую Софью-Шарлотту и предложил Петру послать царевича за границу, чтобы удобнее было вести переговоры. По пути в Дрезден Алексей Петрович пробыл три месяца в Кракове. Согласно описанию современника, Алексей Петрович был весьма задумчив и неразговорчив в незнакомом обществе; скорее меланхоличен, чем весел; скрытен, боязлив и подозрителен до мелочности, как будто кто-нибудь хотел покуситься на его жизнь. Вместе с тем царевич был очень любознателен, посещал церкви и монастыри Кракова, присутствовал на диспутах в университетах, покупал много книг, главным образом богословского содержания и отчасти исторического, и ежедневно употреблял по 6-7 часов не только на чтение, но и на выписки из книг, причем никому своих выписок не показывал. По мнению Вильчека, Алексей Петрович «обладает хорошими способностями и может оказать большие успехи, если окружающие не станут делать ему препятствий». В марте 1709 Алексей Петрович прибыл в Варшаву, где обменялся визитами с польским королем. В октябре 1711 в Торгау в присутствии Петра I, только что возвратившегося из Прутского похода, Алексей Петрович женился на Софье-Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской (в крещении Евдокия, умерла в 1715; их дети -Наталья (1714-1728) и Петр (будущий император Петр II). В 1714 Алексей Петрович с разрешения Петра I лечился в Карлсбаде от чахотки. Упорно не желая стать верным сподвижником Петра I, вызвал гнев отца и угрозу устранения от престолонаследия и пострижения в монастырь. Петр I в письме к сыну изложил причины своего недовольства царевичем и заканчивал его угрозой лишить сына наследства, если он не исправится. Три дня спустя Алексей Петрович подал отцу ответ, в котором сам просил лишить его наследства. «Понеже вижу себя, - писал он, - к сему делу неудобна и непотребна, также памяти весьма лишен (без чего ничего возможно делать) и всеми силами умными и телесными (от различных болезней) ослабел и непотребен стал к толикого народа правлению, где требует человека не такого гнилого, как я. Того ради наследия (дай Боже Вам многолетнее здравие!) Российского по Вас (хотя бы и братца у меня не было, а ныне, слава Богу, брат у меня есть, которому дай Боже здоровья) не претендую и впредь претендовать не буду». Этим письмом царевич отказался от наследства не только за себя, но и за сына. Петр остался недоволен тоном царевича. В конце сентября Алексей Петрович получил письмо, в котором Петр требовал ответа, намерен ли он приняться за дело или хочет поступить в монастырь. Тогда царевич привел в исполнение свое давнишнее намерение и, составив с помощью А.В. Кикина план, в конце 1716 бежал за границу со своей любовницей-«чухонкой» Афросиньей. В ноябре Алексей Петрович явился в Вене к вице-канцлеру Шенборну и просил защиты от несправедливости отца, желающего постричь его, чтобы лишить наследства его самого и его сына. Император Карл VI собрал совет, и было решено дать царевичу убежище; с 12 ноября до 7 декабря он пробыл в местечке Вейербург, а затем был переведен в тирольский замок Эренберг. В начале апреля 1717 Веселовский передал императору Карлу VI письмо Петра с просьбой, если Алексей Петрович находится в пределах империи, прислать его к нему «для отеческого исправления». Император ответил, что ему ничего не известно, и обратился к английскому королю с запросом, не примет ли он участия в судьбе царевича, страдающего от «тиранства» отца. Австрийский секретарь Кейль, прибывший по приказанию своего императора в Эренберг, показал царевичу вышеупомянутые письма и советовал ему уехать в Неаполь, если он не хочет возвратиться к отцу. Алексей Петрович был в отчаянии и умолял не выдавать его. Его препроводили в Неаполь. А.И.Румянцев открыл и это местопребывание царевича и, приехав в Вену вместе с П.А.Толстым, потребовал от императора выдачи Алексея Петровича или по крайней мере свидания с ним. Толстой обещал Алексею Петровичу выхлопотать разрешение жениться на Афросинье и жить в деревне. Это обещание ободрило царевича, а письмо Петра от 17 ноября, в котором он обещал простить его, совершенно успокоило. 31 января 1718 Алексей Петрович прибыл в Москву; 3 февраля произошло его свидание с отцом. Царевич признал себя во всем виновным и слезно молил о помиловании. Петр подтвердил обещание простить, но потребовал отречения от наследства и указания тех людей, которые посоветовали ему бежать за границу. В тот же день царевич торжественно отрекся от престола; об этом обнародован был заранее приготовленный манифест, а наследником престола объявлен царевич, «ибо иного возрастного наследника не имеем». На очной ставке с Афросиньей царевич сначала отпирался, а затем не только подтвердил все ее показания, но открыл даже тайные свои помыслы и надежды. 13 июня Петр обратился с объявлениями к духовенству и к Сенату. Духовенство он просил дать ему наставление от Священного Писания, как поступить ему с сыном, а Сенату поручил рассмотреть дело и рассудить, какого наказания заслуживает царевич. 14 июня Алексей Петрович был переведен в Петропавловскую крепость, несколько раз допрошен и пытан. Члены верховного суда (127 человек) подписали смертный приговор, который гласил, что «царевич утаил бунтовый умысел свой против отца и государя своего, и намеренный из давних лет подыск, и произыскивание к престолу отеческому и при животе его, чрез разные коварные вымыслы и притворы, и надежду на чернь и желание отца и государя своего скорой кончины». 26 июня в 6 часов вечера Алексей Петрович скончался. По версии, разделявшейся некоторыми современниками, Алексей Петрович был тайно задушен в Петропавловской крепости. Использованы материалы книги: Сухарева О.В. Кто был кто в России от Петра I до Павла I, Москва, 2005... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ (1690-1718), русский царевич, сын Петра I. Безвольный и нерешительный, он стал участником оппозиции реформам Петра I. Бежал за границу, был возвращен и осужден на казнь. Умер в тюрьме.АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ [18 (28) февраля 1690, с. Преображенское близ Москвы - 26 июня (7 июля) 1718, Петербург] - царевич, старший сын Петра I от брака с Е. Ф. Лопухиной.Детство и воспитание С самого своего рождения Алексей Петрович воспитывался без внимания со стороны отца и, как он сам впоследствии признавался, "со младенчества моего несколько жил с мамою и с девками, где ничему иному не учился, кроме избных забав, а больше научился ханжить, к чему я и от натуры склонен". Однако после ссылки матери в суздальский Покровский монастырь (1698) его воспитанием занималась царевна Наталья Алексеевна, которая приходилась ему теткой по отцу, а его образование было поручено сначала Н. Вяземскому, а затем барону Г. Гюйссену, который разработал обширную программу образования царевича, воплощенную в жизнь лишь отчасти, поскольку Гюйссен одновременно выполнял различные дипломатические поручения царя и подолгу бывал в отъезде. В результате Алексей Петрович не получил систематического образования, хотя свободно владел немецким и отчасти французским языками, знал основы математики и фортификации. Будучи от природы человеком достаточно способным, он вместе с тем был ленив, в чем сам признавался: "труда никакого понести не могу". Эти черты царевича в полной мере проявились, когда отец стал приобщать его к государственным делам.Начало конфликта с отцом В 1702 Петр взял сына с собою в Архангельск, а в 1704 Алексей Петрович участвовал в осаде Нарвы и торжествах по случаю ее взятия. В 1707 он был послан в Смоленск для заготовки провианта и фуража, затем получил задание надзирать за укреплением Москвы, а после подобрать рекрутов для пяти новых полков. Сознавая, что царевич еще слишком молод для выполнения столь отвественных поручений, Петр, подстраховываясь, одновременно давал аналогичные задания другим лицам, с которых в основном и спрашивал за их исполнение. Однако до царя доходили слухи о нерадивости Алексея, о его праздном времяпрепровождении, что привело в 1708 к конфликту между отцом и сыном, с трудом улаженному второй женой царя Екатериной (будущая императрица Екатерина I). В эти годы вокруг Алексея Петровича складывается собственный круг по образцу "Всепьянейшего собора" Петра I (схожие клички, стиль поведения), но отличавшийся бездеятельностью, отстраненностью от государственных дел. Для переписки друг с другом члены этого интимного кружка царевича использовали шифры. Душой компании был духовник царевича Яков Игнатьевич, имевший на него сильное влияние. Надеявшееся на свое возвышение после воцарения Алексея Петровича, его окружение старательно настраивало своего патрона против отца и его реформаторской деятельности. Свои надежды связывали с Алексеем и те деятели петровского времени, кто критически оценивал преобразования Петра по идейным соображениям. Сам же царевич, по-видимому, не имел ни определенной политической программы, ни твердых убеждений, но тяготился деспотичным и жестоким характером отца и его правлением.Развитие конфликта В 1709-12 Алексей Петрович путешествовал по Европе, учился в Дрездене, а в 1711 по настоянию царя женился на принцессе Софье-Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской (в православном крещении Евдокия), после чего без особого успеха выполнял поручение отца по заготовке провианта на территории Речи Посполитой. Отношения с женой у него не сложились, его образ жизни не изменился. В 1714 у него родилась дочь Наталья, а затем сын Петр (будущий император Петр II). Вскоре после этого Евдокия умерла. Буквально накануне ее смерти Петр I обратился к сыну с письмом, в котором грозил ему, что, если он не изменит своего поведения, то будет лишен наследства, "ибо за мое отечество и люди живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя непотребнаго пожалеть?". Cпустя десять дней после написания этого письма Екатерина родила царю сына Петра - Алексей Петрович ответил отцу отказом от претензий на престол в пользу новорожденного брата. Однако спустя три месяца он получил от царя "Последнее напоминание еще", в котором был поставлен перед выбором: "или отмени свой нрав... или будь монах". На бумаге Алексей согласился на монашество, но никаких реальных шагов по исполнению своего обещания не сделал. В августе 1716 отец предъявил Алексею Петровичу ультиматум: либо отправляться в действующую армию, либо в монастырь.Бегство за границу Оказавшись в сущности в безвыходном положении и не желая, видимо, на самом деле ни официально отказываться от престола, ни постричься в монахи, царевич бежал за границу под покровительство австрийского императора, женатого на сестре его покойной жены. В Австрии он получил политическое убежище, но, как только о его бегстве стало известно при русском дворе, послу в Вене А. П. Веселовскому было поручено разыскать царевича и сделать все для его возвращения. В помощь ему был послан сперва А. И. Румянцев, а затем П. А. Толстой. Алексей Петрович был обнаружен в Неаполе, и с помощью угроз, уговоров и обещаний полного прощения Толстому и Румянцеву удалось добиться его согласия вернуться в Россию. При этом Толстой обещал царевичу, что ему будет позволено жить в деревне с его любовницей, крепостной девкой Евфросиньей. Гибель царевича В феврале 1718 Алексей Петрович был привезен в Москву, где состоялась церемония его отречения от престола и примирения с отцом. Тем не менее уже на следующий день в нарушение данных Петром сыну обещаний было начато следствие с целью выявления сначала тех, кто способствовал бегству царевича за границу, что считалось изменой, а затем (на основании полученнных от Алексея Петровича показаний) по делу об антигосударственном заговоре. В ходе следствия (для его проведения было специально создано особое учреждение - Тайная канцелярия) было арестовано несколько десятков человек, подвергнутых жестоким пыткам и казням. В июне 1718 Алексей Петрович был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. По некоторым данным в его пытках участвовал сам Петр I, самолично загонявший сыну иголки под ногти. 24 июня 1718 специально образованный Верховный суд из высших военных и гражданских чинов приговорил царевича к смертной казни, а 26 июня при невыясненных до конца обстоятельствах он погиб. По всей видимости он был тайно убит по приказу царя, который на следующий день после смерти сына торжественно отпраздновал годовщину Полтавской битвы. Литература:Погодин М. П. Суд над царевичем Алексеем Петровичем // Русское богатство. 1860. № 1.Костомаров Н. И. Царевич Алексей Петрович. М., 1989.Анисимов Е. В. Время петровских реформ. Л., 1989.Павленко Н. И. Петр Великий. М., 1990.Непотребный сын: Дело царевича Алексея Петровича. СПб., 1996.А. Б. Каменский<br><br><br>... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ (1690-1718), русский царевич, сын Петра I. Безвольный и нерешительный, он стал участником оппозиции реформам Петра I. Бежал за границу, был возвращен и осужден на казнь. Умер в тюрьме.АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ [18 (28) февраля 1690, с. Преображенское близ Москвы - 26 июня (7 июля) 1718, Петербург] - царевич, старший сын Петра I от брака с Е. Ф. Лопухиной.Детство и воспитание С самого своего рождения Алексей Петрович воспитывался без внимания со стороны отца и, как он сам впоследствии признавался, "со младенчества моего несколько жил с мамою и с девками, где ничему иному не учился, кроме избных забав, а больше научился ханжить, к чему я и от натуры склонен". Однако после ссылки матери в суздальский Покровский монастырь (1698) его воспитанием занималась царевна Наталья Алексеевна, которая приходилась ему теткой по отцу, а его образование было поручено сначала Н. Вяземскому, а затем барону Г. Гюйссену, который разработал обширную программу образования царевича, воплощенную в жизнь лишь отчасти, поскольку Гюйссен одновременно выполнял различные дипломатические поручения царя и подолгу бывал в отъезде. В результате Алексей Петрович не получил систематического образования, хотя свободно владел немецким и отчасти французским языками, знал основы математики и фортификации. Будучи от природы человеком достаточно способным, он вместе с тем был ленив, в чем сам признавался: "труда никакого понести не могу". Эти черты царевича в полной мере проявились, когда отец стал приобщать его к государственным делам.Начало конфликта с отцом В 1702 Петр взял сына с собою в Архангельск, а в 1704 Алексей Петрович участвовал в осаде Нарвы и торжествах по случаю ее взятия. В 1707 он был послан в Смоленск для заготовки провианта и фуража, затем получил задание надзирать за укреплением Москвы, а после подобрать рекрутов для пяти новых полков. Сознавая, что царевич еще слишком молод для выполнения столь отвественных поручений, Петр, подстраховываясь, одновременно давал аналогичные задания другим лицам, с которых в основном и спрашивал за их исполнение. Однако до царя доходили слухи о нерадивости Алексея, о его праздном времяпрепровождении, что привело в 1708 к конфликту между отцом и сыном, с трудом улаженному второй женой царя Екатериной (будущая императрица Екатерина I). В эти годы вокруг Алексея Петровича складывается собственный круг по образцу "Всепьянейшего собора" Петра I (схожие клички, стиль поведения), но отличавшийся бездеятельностью, отстраненностью от государственных дел. Для переписки друг с другом члены этого интимного кружка царевича использовали шифры. Душой компании был духовник царевича Яков Игнатьевич, имевший на него сильное влияние. Надеявшееся на свое возвышение после воцарения Алексея Петровича, его окружение старательно настраивало своего патрона против отца и его реформаторской деятельности. Свои надежды связывали с Алексеем и те деятели петровского времени, кто критически оценивал преобразования Петра по идейным соображениям. Сам же царевич, по-видимому, не имел ни определенной политической программы, ни твердых убеждений, но тяготился деспотичным и жестоким характером отца и его правлением.Развитие конфликта В 1709-12 Алексей Петрович путешествовал по Европе, учился в Дрездене, а в 1711 по настоянию царя женился на принцессе Софье-Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской (в православном крещении Евдокия), после чего без особого успеха выполнял поручение отца по заготовке провианта на территории Речи Посполитой. Отношения с женой у него не сложились, его образ жизни не изменился. В 1714 у него родилась дочь Наталья, а затем сын Петр (будущий император Петр II). Вскоре после этого Евдокия умерла. Буквально накануне ее смерти Петр I обратился к сыну с письмом, в котором грозил ему, что, если он не изменит своего поведения, то будет лишен наследства, "ибо за мое отечество и люди живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя непотребнаго пожалеть?". Cпустя десять дней после написания этого письма Екатерина родила царю сына Петра - Алексей Петрович ответил отцу отказом от претензий на престол в пользу новорожденного брата. Однако спустя три месяца он получил от царя "Последнее напоминание еще", в котором был поставлен перед выбором: "или отмени свой нрав... или будь монах". На бумаге Алексей согласился на монашество, но никаких реальных шагов по исполнению своего обещания не сделал. В августе 1716 отец предъявил Алексею Петровичу ультиматум: либо отправляться в действующую армию, либо в монастырь.Бегство за границу Оказавшись в сущности в безвыходном положении и не желая, видимо, на самом деле ни официально отказываться от престола, ни постричься в монахи, царевич бежал за границу под покровительство австрийского императора, женатого на сестре его покойной жены. В Австрии он получил политическое убежище, но, как только о его бегстве стало известно при русском дворе, послу в Вене А. П. Веселовскому было поручено разыскать царевича и сделать все для его возвращения. В помощь ему был послан сперва А. И. Румянцев, а затем П. А. Толстой. Алексей Петрович был обнаружен в Неаполе, и с помощью угроз, уговоров и обещаний полного прощения Толстому и Румянцеву удалось добиться его согласия вернуться в Россию. При этом Толстой обещал царевичу, что ему будет позволено жить в деревне с его любовницей, крепостной девкой Евфросиньей. Гибель царевича В феврале 1718 Алексей Петрович был привезен в Москву, где состоялась церемония его отречения от престола и примирения с отцом. Тем не менее уже на следующий день в нарушение данных Петром сыну обещаний было начато следствие с целью выявления сначала тех, кто способствовал бегству царевича за границу, что считалось изменой, а затем (на основании полученнных от Алексея Петровича показаний) по делу об антигосударственном заговоре. В ходе следствия (для его проведения было специально создано особое учреждение - Тайная канцелярия) было арестовано несколько десятков человек, подвергнутых жестоким пыткам и казням. В июне 1718 Алексей Петрович был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. По некоторым данным в его пытках участвовал сам Петр I, самолично загонявший сыну иголки под ногти. 24 июня 1718 специально образованный Верховный суд из высших военных и гражданских чинов приговорил царевича к смертной казни, а 26 июня при невыясненных до конца обстоятельствах он погиб. По всей видимости он был тайно убит по приказу царя, который на следующий день после смерти сына торжественно отпраздновал годовщину Полтавской битвы. Литература:Погодин М. П. Суд над царевичем Алексеем Петровичем // Русское богатство. 1860. № 1.Костомаров Н. И. Царевич Алексей Петрович. М., 1989.Анисимов Е. В. Время петровских реформ. Л., 1989.Павленко Н. И. Петр Великий. М., 1990.Непотребный сын: Дело царевича Алексея Петровича. СПб., 1996.А. Б. Каменский<br><br><br>... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

(18.II.1690 - 26.VI.1718) - царевич, старший сын Петра I от первой жены Е. P. Лопухиной. До 8 лет воспитывался у матери, во враждебной Петру I среде. Б... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

(18.2.1690 — 26.6.1718)        царевич, старший сын Петра I от первой жены Е. Ф. Лопухиной. До 8 лет воспитывался у матери, во враждебной Петру I среде... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

(1690-1718) - царевич, ст. сын Петра I от первой жены - Е. Ф. Лопухиной. До 8 лет воспитывался у матери, во враждебной Петру I среде. В 1705-06 вокруг царевича сгруппировалась оппозиция из духовенства и боярства, противодействовавшая реформам Петра I. В окт. 1711 А. П. женился на принцессе Софье Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской (ум. в 1715), их сын впоследствии имп. Петр II. Петр I, угрожая лишением наследства и заточением в монастырь, неоднократно требовал от А. П. разрыва со своим окружением. В кон. 1716, боясь наказания, А. П. бежал в Вену под защиту австр. имп. Карла VI. Скрывался в замке Эренберг (Тироль), с мая 1717 - в Неаполе. Петр I добился возвращения сына (янв. 1718), заставил его отречься от прав на престол и выдать сообщников. 24 июня 1718 верх. суд из генералитета, сенаторов и Синода приговорил А. П. к смертной казни. По распространенной версии, А. П. задушен приближенными Петра I в Петропавловской крепости. <p class="tab">Лит.: Костомаров Н. И. Царевич Алексей Петрович. (По поводу картины Н. Н. Ге). Самодержавный отрок. М., 1989.</p>... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ (1690 - 1718), русский царевич. Сын Петра I и его первой жены Е.Ф. Лопухиной. Отличался начитанностью, знал языки. Враждебно относился к реформам Петра I. В конце 1716 бежал за границу. Возвратился (январь 1718), надеясь на прощение, обещанное Петром I. Подвергнутый розыску с применением пыток, приговорен к смерти. По версии ряда современников, тайно задушен в Петропавловской крепости. <br>... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

(1690 - 1718), русский царевич. Сын Петра I и его первой жены Е.Ф. Лопухиной. Отличался начитанностью, знал языки. Враждебно относился к реформам Петра I. В конце 1716 бежал за границу. Возвратился (январь 1718), надеясь на прощение, обещанное Петром I. Подвергнутый розыску с применением пыток, приговорен к смерти. По версии ряда современников, тайно задушен в Петропавловской крепости. <p class="tab"></p>... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ (1690-1718), царевич, сын Петра I. Стал участником оппозиции политике отца. Бежал за границу, после возвращения осуждён на казнь. По ... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

(1690-1718), царевич, старший сын Петра I и его первой жены Е. Ф. Лопухиной. Участник оппозиции реформам Петра I. Вызвал гнев отца и угрозу отстранения от престолонаследия; бежал за границу, возвращен и осужден на казнь. По распространенной версии задушен в тюрьме.... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

1690-1718), царевич, старший сын Петра I и его первой жены Е. Ф. Лопухиной. Участник оппозиции реформам Петра I. Вызвал гнев отца и угрозу отстранения от престолонаследия; бежал за границу, возвращен и осужден на казнь. По распространенной версии задушен в тюрьме.... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

Алексе́й Петро́вич (1690—1718), царевич, сын Петра I. Стал участником оппозиции политике отца. Бежал за границу, после возвращения осуждён на казнь. По... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ (16901718)

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ (1690-1718), русский царевич, сын Петра I. Безвольный и нерешительный, он стал участником оппозиции реформам Петра I. Бежал за границу, был возвращен и осужден на казнь. Умер в тюрьме.АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ [18 (28) февраля 1690, с. Преображенское близ Москвы - 26 июня (7 июля) 1718, Петербург] - царевич, старший сын Петра I от брака с Е. Ф. Лопухиной.Детство и воспитание С самого своего рождения Алексей Петрович воспитывался без внимания со стороны отца и, как он сам впоследствии признавался, "со младенчества моего несколько жил с мамою и с девками, где ничему иному не учился, кроме избных забав, а больше научился ханжить, к чему я и от натуры склонен". Однако после ссылки матери в суздальский Покровский монастырь (1698) его воспитанием занималась царевна Наталья Алексеевна, которая приходилась ему теткой по отцу, а его образование было поручено сначала Н. Вяземскому, а затем барону Г. Гюйссену, который разработал обширную программу образования царевича, воплощенную в жизнь лишь отчасти, поскольку Гюйссен одновременно выполнял различные дипломатические поручения царя и подолгу бывал в отъезде. В результате Алексей Петрович не получил систематического образования, хотя свободно владел немецким и отчасти французским языками, знал основы математики и фортификации. Будучи от природы человеком достаточно способным, он вместе с тем был ленив, в чем сам признавался: "труда никакого понести не могу". Эти черты царевича в полной мере проявились, когда отец стал приобщать его к государственным делам.Начало конфликта с отцом В 1702 Петр взял сына с собою в Архангельск, а в 1704 Алексей Петрович участвовал в осаде Нарвы и торжествах по случаю ее взятия. В 1707 он был послан в Смоленск для заготовки провианта и фуража, затем получил задание надзирать за укреплением Москвы, а после подобрать рекрутов для пяти новых полков. Сознавая, что царевич еще слишком молод для выполнения столь отвественных поручений, Петр, подстраховываясь, одновременно давал аналогичные задания другим лицам, с которых в основном и спрашивал за их исполнение. Однако до царя доходили слухи о нерадивости Алексея, о его праздном времяпрепровождении, что привело в 1708 к конфликту между отцом и сыном, с трудом улаженному второй женой царя Екатериной (будущая императрица Екатерина I). В эти годы вокруг Алексея Петровича складывается собственный круг по образцу "Всепьянейшего собора" Петра I (схожие клички, стиль поведения), но отличавшийся бездеятельностью, отстраненностью от государственных дел. Для переписки друг с другом члены этого интимного кружка царевича использовали шифры. Душой компании был духовник царевича Яков Игнатьевич, имевший на него сильное влияние. Надеявшееся на свое возвышение после воцарения Алексея Петровича, его окружение старательно настраивало своего патрона против отца и его реформаторской деятельности. Свои надежды связывали с Алексеем и те деятели петровского времени, кто критически оценивал преобразования Петра по идейным соображениям. Сам же царевич, по-видимому, не имел ни определенной политической программы, ни твердых убеждений, но тяготился деспотичным и жестоким характером отца и его правлением.Развитие конфликта В 1709-12 Алексей Петрович путешествовал по Европе, учился в Дрездене, а в 1711 по настоянию царя женился на принцессе Софье-Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской (в православном крещении Евдокия), после чего без особого успеха выполнял поручение отца по заготовке провианта на территории Речи Посполитой. Отношения с женой у него не сложились, его образ жизни не изменился. В 1714 у него родилась дочь Наталья, а затем сын Петр (будущий император Петр II). Вскоре после этого Евдокия умерла. Буквально накануне ее смерти Петр I обратился к сыну с письмом, в котором грозил ему, что, если он не изменит своего поведения, то будет лишен наследства, "ибо за мое отечество и люди живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя непотребнаго пожалеть?". Cпустя десять дней после написания этого письма Екатерина родила царю сына Петра - Алексей Петрович ответил отцу отказом от претензий на престол в пользу новорожденного брата. Однако спустя три месяца он получил от царя "Последнее напоминание еще", в котором был поставлен перед выбором: "или отмени свой нрав... или будь монах". На бумаге Алексей согласился на монашество, но никаких реальных шагов по исполнению своего обещания не сделал. В августе 1716 отец предъявил Алексею Петровичу ультиматум: либо отправляться в действующую армию, либо в монастырь.Бегство за границу Оказавшись в сущности в безвыходном положении и не желая, видимо, на самом деле ни официально отказываться от престола, ни постричься в монахи, царевич бежал за границу под покровительство австрийского императора, женатого на сестре его покойной жены. В Австрии он получил политическое убежище, но, как только о его бегстве стало известно при русском дворе, послу в Вене А. П. Веселовскому было поручено разыскать царевича и сделать все для его возвращения. В помощь ему был послан сперва А. И. Румянцев, а затем П. А. Толстой. Алексей Петрович был обнаружен в Неаполе, и с помощью угроз, уговоров и обещаний полного прощения Толстому и Румянцеву удалось добиться его согласия вернуться в Россию. При этом Толстой обещал царевичу, что ему будет позволено жить в деревне с его любовницей, крепостной девкой Евфросиньей. Гибель царевича В феврале 1718 Алексей Петрович был привезен в Москву, где состоялась церемония его отречения от престола и примирения с отцом. Тем не менее уже на следующий день в нарушение данных Петром сыну обещаний было начато следствие с целью выявления сначала тех, кто способствовал бегству царевича за границу, что считалось изменой, а затем (на основании полученнных от Алексея Петровича показаний) по делу об антигосударственном заговоре. В ходе следствия (для его проведения было специально создано особое учреждение - Тайная канцелярия) было арестовано несколько десятков человек, подвергнутых жестоким пыткам и казням. В июне 1718 Алексей Петрович был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. По некоторым данным в его пытках участвовал сам Петр I, самолично загонявший сыну иголки под ногти. 24 июня 1718 специально образованный Верховный суд из высших военных и гражданских чинов приговорил царевича к смертной казни, а 26 июня при невыясненных до конца обстоятельствах он погиб. По всей видимости он был тайно убит по приказу царя, который на следующий день после смерти сына торжественно отпраздновал годовщину Полтавской битвы. Литература:Погодин М. П. Суд над царевичем Алексеем Петровичем // Русское богатство. 1860. № 1.Костомаров Н. И. Царевич Алексей Петрович. М., 1989.Анисимов Е. В. Время петровских реформ. Л., 1989.Павленко Н. И. Петр Великий. М., 1990.Непотребный сын: Дело царевича Алексея Петровича. СПб., 1996.А. Б. Каменский... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ (16901718)

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ (1690-1718) , русский царевич, сын Петра I. Безвольный и нерешительный, он стал участником оппозиции реформам Петра I. Бежал за границу, был возвращен и осужден на казнь. Умер в тюрьме.АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ [18 (28) февраля 1690, с. Преображенское близ Москвы - 26 июня (7 июля) 1718, Петербург] - царевич, старший сын Петра I от брака с Е. Ф. Лопухиной.Детство и воспитание С самого своего рождения Алексей Петрович воспитывался без внимания со стороны отца и, как он сам впоследствии признавался, "со младенчества моего несколько жил с мамою и с девками, где ничему иному не учился, кроме избных забав, а больше научился ханжить, к чему я и от натуры склонен". Однако после ссылки матери в суздальский Покровский монастырь (1698) его воспитанием занималась царевна Наталья Алексеевна, которая приходилась ему теткой по отцу, а его образование было поручено сначала Н. Вяземскому, а затем барону Г. Гюйссену, который разработал обширную программу образования царевича, воплощенную в жизнь лишь отчасти, поскольку Гюйссен одновременно выполнял различные дипломатические поручения царя и подолгу бывал в отъезде. В результате Алексей Петрович не получил систематического образования, хотя свободно владел немецким и отчасти французским языками, знал основы математики и фортификации. Будучи от природы человеком достаточно способным, он вместе с тем был ленив, в чем сам признавался: "труда никакого понести не могу". Эти черты царевича в полной мере проявились, когда отец стал приобщать его к государственным делам.Начало конфликта с отцом В 1702 Петр взял сына с собою в Архангельск, а в 1704 Алексей Петрович участвовал в осаде Нарвы и торжествах по случаю ее взятия. В 1707 он был послан в Смоленск для заготовки провианта и фуража, затем получил задание надзирать за укреплением Москвы, а после подобрать рекрутов для пяти новых полков. Сознавая, что царевич еще слишком молод для выполнения столь отвественных поручений, Петр, подстраховываясь, одновременно давал аналогичные задания другим лицам, с которых в основном и спрашивал за их исполнение. Однако до царя доходили слухи о нерадивости Алексея, о его праздном времяпрепровождении, что привело в 1708 к конфликту между отцом и сыном, с трудом улаженному второй женой царя Екатериной (будущая императрица Екатерина I). В эти годы вокруг Алексея Петровича складывается собственный круг по образцу "Всепьянейшего собора" Петра I (схожие клички, стиль поведения), но отличавшийся бездеятельностью, отстраненностью от государственных дел. Для переписки друг с другом члены этого интимного кружка царевича использовали шифры. Душой компании был духовник царевича Яков Игнатьевич, имевший на него сильное влияние. Надеявшееся на свое возвышение после воцарения Алексея Петровича, его окружение старательно настраивало своего патрона против отца и его реформаторской деятельности. Свои надежды связывали с Алексеем и те деятели петровского времени, кто критически оценивал преобразования Петра по идейным соображениям. Сам же царевич, по-видимому, не имел ни определенной политической программы, ни твердых убеждений, но тяготился деспотичным и жестоким характером отца и его правлением.Развитие конфликта В 1709-12 Алексей Петрович путешествовал по Европе, учился в Дрездене, а в 1711 по настоянию царя женился на принцессе Софье-Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской (в православном крещении Евдокия), после чего без особого успеха выполнял поручение отца по заготовке провианта на территории Речи Посполитой. Отношения с женой у него не сложились, его образ жизни не изменился. В 1714 у него родилась дочь Наталья, а затем сын Петр (будущий император Петр II). Вскоре после этого Евдокия умерла. Буквально накануне ее смерти Петр I обратился к сыну с письмом, в котором грозил ему, что, если он не изменит своего поведения, то будет лишен наследства, "ибо за мое отечество и люди живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя непотребнаго пожалеть?". Cпустя десять дней после написания этого письма Екатерина родила царю сына Петра - Алексей Петрович ответил отцу отказом от претензий на престол в пользу новорожденного брата. Однако спустя три месяца он получил от царя "Последнее напоминание еще", в котором был поставлен перед выбором: "или отмени свой нрав... или будь монах". На бумаге Алексей согласился на монашество, но никаких реальных шагов по исполнению своего обещания не сделал. В августе 1716 отец предъявил Алексею Петровичу ультиматум: либо отправляться в действующую армию, либо в монастырь.Бегство за границу Оказавшись в сущности в безвыходном положении и не желая, видимо, на самом деле ни официально отказываться от престола, ни постричься в монахи, царевич бежал за границу под покровительство австрийского императора, женатого на сестре его покойной жены. В Австрии он получил политическое убежище, но, как только о его бегстве стало известно при русском дворе, послу в Вене А. П. Веселовскому было поручено разыскать царевича и сделать все для его возвращения. В помощь ему был послан сперва А. И. Румянцев, а затем П. А. Толстой. Алексей Петрович был обнаружен в Неаполе, и с помощью угроз, уговоров и обещаний полного прощения Толстому и Румянцеву удалось добиться его согласия вернуться в Россию. При этом Толстой обещал царевичу, что ему будет позволено жить в деревне с его любовницей, крепостной девкой Евфросиньей. Гибель царевича В феврале 1718 Алексей Петрович был привезен в Москву, где состоялась церемония его отречения от престола и примирения с отцом. Тем не менее уже на следующий день в нарушение данных Петром сыну обещаний было начато следствие с целью выявления сначала тех, кто способствовал бегству царевича за границу, что считалось изменой, а затем (на основании полученнных от Алексея Петровича показаний) по делу об антигосударственном заговоре. В ходе следствия (для его проведения было специально создано особое учреждение - Тайная канцелярия) было арестовано несколько десятков человек, подвергнутых жестоким пыткам и казням. В июне 1718 Алексей Петрович был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. По некоторым данным в его пытках участвовал сам Петр I, самолично загонявший сыну иголки под ногти. 24 июня 1718 специально образованный Верховный суд из высших военных и гражданских чинов приговорил царевича к смертной казни, а 26 июня при невыясненных до конца обстоятельствах он погиб. По всей видимости он был тайно убит по приказу царя, который на следующий день после смерти сына торжественно отпраздновал годовщину Полтавской битвы. Литература:Погодин М. П. Суд над царевичем Алексеем Петровичем // Русское богатство. 1860. № 1.Костомаров Н. И. Царевич Алексей Петрович. М., 1989.Анисимов Е. В. Время петровских реформ. Л., 1989.Павленко Н. И. Петр Великий. М., 1990.Непотребный сын: Дело царевича Алексея Петровича. СПб., 1996.А. Б. Каменский... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ БЕСТУЖЕВРЮМИН

1693–1766)   Граф, русский государственный деятель и дипломат, генерал-фельдмаршал (1762). Кабинет-министр (1740–1741), канцлер (1744–1758). В течение 16 лет фактически руководил внешней политикой России. Участник дворцового заговора (1757), был арестован и сослан. Реабилитирован Екатериной Н. С 1762 года первоприсутствующий в Сенате. Алексей Петрович Бестужев-Рюмин родился 22 мая 1693 года в Москве в семье известного русского дипломата Петра Михайловича Бестужева-Рюмина. В 1708 году Алексей вместе со старшим братом Михаилом по распоряжению Петра I был послан учиться в Копенгаген, а затем в Берлин. Алексей весьма преуспел в науках, особенно в иностранных языках. После окончания учебы братья совершили путешествие по Европе, а по возвращении в Россию поступили на дипломатическую службу. Алексей Бестужев-Рюмин был направлен чиновником в русское посольство в Голландию. Молодой человек оказался в центре острых дипломатических переговоров ведущих европейских стран. Он начина службу под опекой знаменитого петровского дипломата Б.И. Куракина и присутствовал при подписании Утрехтского мир (1713), завершившего войну за Испанское наследство. В 1713 году Бестужев-Рюмин, получив разрешение Петра, поступил на службу к курфюрсту ганноверскому, ставшему через год английским королем Георгом I. Молодой русский дворянин, прекрасно воспитанный и образованный очень понравился королю, он пожаловал его в камер-юнкеры и направил в качестве посланника к Петру I. Алексей Петрович обладал всеми качествами искусного дипломата: был умен, хладнокровен и расчетлив, хорошо разбирался в европейской политике. В 1717 году Бестужев-Рюмин вернулся на русскую службу. В 1720–1731 годах он был резидентом (представителем) в Копенгагене, где с успехом решал задачу нейтрализации враждебного России английского влияния в Дании. В 1731–1734 годах — резидентом в Гамбурге. Бестужев-Рюмин ездил в Киль, где ознакомился с архивами герцога Голштинского. Он вывез в Петербург много интересных документов, среди бумаг оказалась духовная императрицы Екатерины I. В конце 1734 года Бестужева-Рюмина снова перевели в Данию. Благодаря покровительству фаворита русской императрицы Бирона Алексей Птрович был аккредитован посланником при нижнесаксонском дворе и пожалован тайным, а 24 марта 1740 года действительным тайным советником. Бестужев-Рюмин переехал в Петербург, где занял место кабинет-министра. Первый министерский опыт дипломата оказался недолгим и едва стоил ему жизни. В результате переворота, свергнувшего ненавистного русскому дворянству регента Бирона, Бестужев-Рюмин был арестован заговорщиками во главе с Минихом и брошен в каземат Шлиссельбургско крепости. Под допросом он дал показания на Бирона, но при первом удобном случае отказался от всех обвинений в адрес временщика, сославшись на угрозы и плохое содержание в тюрьме. Бестужев-Рюмин был привлечен к суду и приговорен к четвертованию. Но Анна Леопольдовна, бывшая недолгое время на престоле, заменила ему казнь ссылкой в лозерский уезд. Вскоре Бестужев-Рюмин получил оправдание, но от дел его отстранили. Дворцовый переворот 25 ноября 1741 года привел к власти младшую до Петра I Елизавету Петровну. В первые полгода царствования Елизаветы значительное влияние при дворе имел французский посланник И.Ж. Шетарди и лейб-медик императрицы граф Лесток. Во многом благодаря их стараниям Бестужев-Рюмин вернулся ко двору, был награжден орденом Андрея Первозванного, назначен сенатором, а затем вице-канцлером. Шетарди даже советовал Елизавете назначить его канцлером. Француз надеялся, что обязанный ему своим возвышением Бестужев-Рюмин будет послушным орудием в его руках. Вице-канцлер Бестужев-Рюмин имел вполне определенные, сложившиеся взгляды на основные задачи русской дипломатии. Главным он считал возвращение к продуманному внешнеполитическому курсу Петра I, что позволило бы России укрепить свой престиж и расширить влияние на международной арене. Когда Шетарди попытался склонить Елизавету к переговорам со Швецией на условиях пересмотра решений Ништадтского мира, он получил решительный отказ. Алексей Петрович полностью разделял позицию императрицы, твердо убежденный в том, что «невозможно начинать никаких переговоров иначе, как приняв в основания Ништадтский мир». Летом 1742 года возобновились военные действия между Россией и Швецией; закончились они полным разгромом шведской армии. В этих условиях шведское правительство решило быстрее начать переговоры о заключении мира. В августе 1743 года в Або был подписан мирный договор России и Швеции. В разработке условий договора Бестужев-Рюмин принимал активное участие. Шведское правительство подтвердило условия Ништадтского мира. Территориальные приобретения России оказались весьма незначительными. Подобные уступки со стороны русской дипломатии, на первый взгляд, могут показаться неоправданными. Тем не менее это был верный и весьма дальновидный шаг. Хорошо зная, что Швеция постоянно становится объектом интриг французской и прусской дипломатии, Бестужев-Рюмин предпочитал заключить длительный мир на умеренных условиях, чем подписывать договор, который вызовет желание пересмотреть его сразу же после подписания. Расчет вице-канцлера оправдал себя уже к осени 1743 года, когда шведское правительство, совершенно неожиданно для версальского двора, подписало с Россией Декларацию о военной помощи, опасаясь нападения Дании и роста крестьянских волнений внутри страны. Бестужев-Рюмин представлял собой довольно редкую фигуру в политической жизни России этого периода, когда фаворитизм набирал силу. Пользуясь большим влиянием на Елизавету, он никогда де был ее фаворитом. Огромное трудолюбие, проницательный ум, блестящие дипломатические способности, умение убеждать позволили ему стать победителем в сложнейшей и жесточайшей борьбе с «французской партией» и ее сторонниками. Однако, считая, что цель оправдывает средства, Алексей Петрович весьма часто пользовался далеко не честными методами, среди которых были и перлюстрация корреспонденции противника, и подкуп, а иногда и шантаж. Но проводимый Бестужевым-Рюминым внешнеполитический курс отличался продуманностью, принципиальностью и четкостью в защите интересов России. В 1742 году возобновились русско-английские переговоры о союзе. Победы русской армии в войне со Швецией сделали ненужной помощь Англии на Балтике. В августе в связи с бесперспективностью попыток французской дипломатии навязать России свое посредничество в мирных переговорах со Швецией французский посол Шетарди был отозван в Париж. Его отъзд ускорил переговоры, завершившиеся 11 (23) декабря подписанием Московского союзного договора России и Англии. Договор с Англией и активизация русско-австрийских отношений вызывали большую озабоченность в Версале и в Берлине. Деятельность Бестжева-Рюмина могла не только привести к дискредитации версальского посла (Шетарди) при дворе Елизаветы, но и противоречила всем внешнеполитическим планам французского правительства. Поэтому неудивительно, что одной из важнейших задач французской дипломатии в 1742–1745 годах было свержение Бестужева-Рюмина. В этом деле французских представителей полностью поддерживала прусская дипломатия. Фридрих Ц ставил в прямую зависимость от отстранения Бестужева-Рюмина свои успехи в деле изоляции и полного разгрома Австрии. Если же вице-канцлер удержится на своем месте, следовало «для приобретения его доверия и дружбы» израсходовать значительную сумму денег на его подкуп. Хотя Бестужев-Рюмин, как и большинство государственных деятелей того времени, довольно охотно брал взятки, тем не менее ни французской, ни прусской дипломатии не удалось его подкупить. Он вел ту политику, какую считал нужной. Вице-канцлер нанес ответный удар по «французской партии». По его указанию переписка Шетарди с версальским двором была перехвачена, расшифрована и представлена Елизавете. Помимо весьма откровенных высказываний о целях и задачах политики Франции по отношению к России императрица нашла в письмах нелестные отзывы и комментарии о придворных нравах и быте Петербурга, а главное — о себе самой. В июне 1744 с громким скандалом Шетарди был выслан из Петербурга. Разоблачение Шетарди привело к падению влияния «французской партии» и укреплению положение Бестужева-Рюмина, который в июле 1744 года был назначен канцлером. Новый канцлер руководствовался во внешней политике такими принципами, в которых видел основу могущества России. Свою концепцию Бестужев-Рюмин называл «системой Петра I». Суть ее состояла в постоянном и неизменном сохранении союзнических отношений с теми государствами, с которыми у России совпадали долговременные интересы. В первую очередь, по мнению канцлера, к ним относились морские державы — Англия и Голландия. С этими странами у России не могло быть территориально споров, их связывали давние торговые отношения, а также общие интересы на севере Европы. Несомненное значение имел и союз с Саксонией, так как саксонски курфюрст с конца XVII века был еще и королем польским. Бестужев-Рюмин понимал, что Польша с ее нестабильным внутренним положением и постоянной борьбой шляхетских группировок за влияние на очередного избраного короля всегда может стать объектом для антирусских интриг. Важнейшим союзником для России Бестужев-Рюмин считал Австрию, поскольку Габсбурги являлись старыми противниками французских Бурбонов на континенте, а поэтому были заинтересованы в поддержании определенного баланса сил в Центральной и Восточной Европе и не допускали усиления влияния там версальского двора. Основное же назначение русско-австрийского союза Бестужев-Рюмин видел в противодействии Османской империи, которая была в то время весьма опасным южным соседом и для России, и для Австрии. С помощью этого союза он рассчитывал противостять не только антирусским интригам французской дипломатии в Турции, но и решить одну из важнейших внешнеполитических проблем России — получить выход в Черное море и обеспечить безопасность южных границ. Среди тайных и явных противников России на международной арене Бестужев-Рюмин выделял Францию и Швецию, так как первая опасалась усиления влияния России на европейские дела, а вторая — мечтала о реванше, который восстановил бы ее позиции на Балтике и северо-западе Европы. Хотя у России с названными странами были столь различные интересы, Бестужев-Рюмин считал, однако, что следует поддерживать с ними нормальные дипломатические отношения. Особое внимание Бестужев-Рюмин уделил характеристике «неприятеля потаенного», а потому и более опасного — Пруссии. Канцлер считал, что верить слову и даже договору, подписанному с Пруссией, нельзя: это доказала вся вероломная внешняя политика прусского короля, поэтому союз е ним невозможен и опасен. «Коль более сила короля Прусского умножится, — подчеркивал канцлер, — толь более для нас опасности будет, и мы предвидеть не можем, что от такого сильного, легкомысленного и непостоянного соседа… империи приключиться может». Тем не менее Бестужев-Рюмин не отрицал возможность и необходимость поддерживать между Россией и Пруссией дипломатические отношения. «Внешнеполитическая программа канцлера Бестужева-Рюмина, конечно, не была лишена недостатков, — считает российский историк дипломатии А.Н. Шапкина. — Основными из них были чрезмерная приверженность системе трех союзов (морские державы, Австрия, Саксония) и определенная переоценка общности интересов России с этими странами. Но Бестужев-Рюмин был дальновидным политиком, знавшим большинство тонкостей европейских дипломатических отношений. Он сумел вполне верно определить основные задачи, стоявшие перед русской дипломатией в тот период, указал ее явных и тайных противников, прямых и потенциальных союзников. Внешнеполитическая концепция Бестужева-Рюмина была в целом мало динамичной, но одновременно достаточно гибкой, так как предполагала использование разнообразных методов для достижения поставленных целей и для противоборства с дипломатическими противниками, избегая при этом открытой конфронтации. Однако следует отметить, что в программе канцлера доминировала антипрусская направленность». На принятие Елизаветой внешнеполитической программы Бестужева-Рюмина и изменению внешнеполитического курса России повлияли события осени 1744 года, когда положение в Европе вновь обострилось. В августе прусский король возобновил войну против Австрии. Прусские войска захватили часть Богемии и вторглись в Саксонию. Бестужев-Рюмин приступил к выполнению своей программы. Еще в феврале 1744 года был возобновлен оборонительный союз с саксонским курфюрстом, однако оставался в силе и союзный договор с Пруссией, заключенный в марте 1743 года. В сложившейся ситуации оба правительства обратились к России за вооруженной поддержкой, как это предусматривалось в договорах, чем поставили российское правительство в затруднительное положение. Петербургский кабинет являлся союзником двух воюющих государств. Бестужев-Рюмин считал необходимым действовать решительно. К этому его побуждала не только собственная внешнеполитическая программа, но и то серьезное поражение, которое прусские войска нанесли Австрии и Саксонии весной и летом 1745 года, когда значительно продвинулись в глу Прибалтики и стали угрожать северо-западным границам России. В сентябре 1745 года канцлер представил на рассмотрение империтрицы записку о мерах, которые должно принять российское правительств в связи с прусско-саксонским конфликтом. Его позиция прозвучала весь четко: Пруссия, побуждаемая «наущениями и деньгами Франции», нарушила свои договорные обязательства и напала на Саксонию и Австрию, поэтму не может рассчитывать на какую-либо поддержку России. Выступая за оказание помощи Саксонии, Бестужев-Рюмин подразумевал прежде всего дипломатические средства, а в случае неудачи — направление вспомогательного корпуса. Однако канцлер не исключал и возможности вступления войну в результате присоединения России к заключенному в январе 1745 года Варшавскому договору с Англией, Голландией, Австрией и Саксонией для совместного отражения нападения Пруссии. В конце 1745 года в Петербурге начались напряженные переговоры о заключении русско-австрийского оборонительного союза. Несмотря на определенную общность интересов, русско-австрийские переговоры были далеко не простыми. Бестужев-Рюмин решительно отклонил настойчивые требования австрийских представителей распространить свое влияние на уже идущую франко-австрийскую войну. Он подчеркнул, что это слишком тяжелое обязательство, не подкрепленное достаточной компенсацией, кроме того, это не отвечает ни интересам России, ни ее внешнеполитическим задачам. Переговоры завершились подписанием 22 мая 1746 года союзного договора России с Австрией сроком на 25 лет. Договор предусматривал оказание взаимной помощи войсками в случае, если союзник подвергнется нападению со стороны третьей державы. Русско-австрийский договор служил краеугольным камнем во внешнеполитической программе канцлера Бестужева-Рюмина и несколько потом был дополнен соглашениями с Польшей и Англией. Соглашение с Австрией на данном этапе отвечало интересам России и позволило достаточ эффективно противостоять расширению прусской агрессии в Европе в Семилетней войны. Вслед за подписанием русско-австрийского союзного договора в Петербурге начались русско-английские переговоры о заключении субсидной конвенции — особого вида союзного договора, условия которого предуматривали содержание войск одной из договаривающихся сторон, предоставленных ей другой стороной. Петербургский кабинет рассчитывал привлечь Англию для борьбы с растущей прусской агрессией. С июня по октябрь 1747 года было подписано три конвенции. Подписание союзного договора с Австрией и трех субсидных конвенций с Англией твердо определило позицию России и сыграло значительную роль в приостановке прусской агрессии и в окончании войны за Австрийское наследство. Канцлер Бестужев-Рюмин был противником русско-французского сближения. Для великого князя и наследника Петра Федоровича Фридрих II был кумиром, поэтому Петр не только выступал против войны с Пруссией, но и откровенно выдавал планы ведения войны через английского резидентуру прусскому королю. Бестужев-Рюмин с тревогой наблюдал, как ухудшается здоровье Елизаветы. Единственное спасение для себя канцлер нашел в поддержке жены Петра III, великой княгини Екатерины Алексеевны. Задуманный им план должен был привести к свержению Петра III и воцарению Екатерины при ведущей роли в управлении самого Бестужева-Рюмина. Однако заговор был быстро раскрыт. Бестужев, успевший уничтожить компрометирующие его бумаги, был арестован, лишен чинов, званий, орденов и в 1758 году сослан в свое подмосковное имение. Взошедшая в 1762 году на трон Екатерина II вызвала из ссылки опального дипломата, сделала его генерал-фельдмаршалом и «первым императорским советником». Екатерине II импонировали ум, твердая воля и деловые качества этого политика. «Граф Бестужев думал как патриот и им нелегко было вертеть, — вспоминает государыня в своих „Записках“, — хотя человеком был сложным и неоднозначным…» Но если в начале своего правления Екатерина нуждалась в советах мудрого дипломата, то затем она нашла более молодых сподвижников. Бестужев-Рюмин удалился отдел, и вскоре опубликовал книгу «Утешение христианина в несчастии, или Стихи, избранные из Священного Писания». Эта книга была издана в Санкт-Петербурге, Гамбурге и Стокгольме на французском, немецком, шведском и латинском языках. Бестужев-Рюмин прославился не только как великий русский дипломат. Алексей Петрович изобрел популярные и в наши дни «бестужевские капли» от головной боли…... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ ЕРМОЛОВ

ЕРМОЛОВ Алексей Петрович [24.5(4.6).1777, Москва, – 11(23).4. 1861, там же, похоронен в Орле], российский военачальник, генерал от инфантерии (1818) и ... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ ЕРМОЛОВ

1777–1861 Русский полководец. Генерал от инфантерии, генерал от артиллерии. Алексей Петрович Ермолов родился в Москве. Учился в Благородном пансионе при Московском университете. Военную службу начал рано – в 1791 году в 44м Нижегородском драгунском полку. Первый боевой опыт Ермолов получил в 1794 году в войне с Польшей. Тогда он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, особенно отличившись при штурме варшавского укрепленного предместья Праги, за что получил орден Святого Георгия 4й степени из рук самого А.В. Суворова. На Кавказском театре военных действий он впервые оказался в 1796 году, когда артиллерийская батарея, в которой служил Ермолов, в составе русских экспедиционных войск отличилась в Персидском походе брата последнего фаворита Екатерины II Платона Зубова – генераланшефа Валериана Зубова. Тогда русские войска, взяв штурмом крепость Дербент, дошли до персидских границ по Араксу. За участие во взятии Дербентской крепости Ермолов был награжден орденом Святого Владимира 4й степени. За участие в смоленском офицерском политическом кружке «Вольнодумцы» в 1798 году Ермолов был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. После проведения следствия его сослали в Кострому «на вечное житье». Вместе с ним ссылку здесь отбывал М.И. Платов (с 1801 года – атаман Донского казачьего войска). Однако в армии офицер имел репутацию способного и перспективного артиллерийского командира. Когда начались французские революционные войны, Ермолова возвратили на военную службу. Настороженное же отношение к себе царских властей он ощущал до последних дней своей жизни. В войне с наполеоновской Францией 1805–1807 годов Ермолов участвовал в должности командира конноартиллерийской роты. Он быстро выдвинулся на командные должности во многом благодаря своей храбрости и умению в критические моменты боя брать на себя всю ответственность за его исход. В составе кутузовской армии Ермолов отличился в сражении при Амштеттине, где его конноартиллерийская рота, выдвинувшись вперед, метким огнем прикрыла от французов расстроенные эскадроны Мариупольского гусарского полка. В сражении под Аустерлицем орудийные расчеты Ермолова вели огонь по атакующей вражеской кавалерии до последней возможности, не покинув занимаемой позиции. Затем его 40 орудий прикрывали отступавшую русскую армию на переправе через реку Нарев по единственному мосту. На территории Восточной Пруссии ермоловская конноартиллерийская рота отличалась не раз. При отходе русских войск она находилась в составе арьергарда, не раз отбрасывая наседавших французов картечными залпами в упор. В сражении при ПрейсишЭйлау артиллеристы Ермолова успешно действовали против корпуса маршала Франции Даву. Под Гутштадтом они уничтожили неприятельскую батарею. За отличия в Русскопрусскофранцузской войне 1806–1807 годов он был удостоен нескольких боевых наград, в том числе золотой шпаги. Его дважды представляли к званию генералмайора, но каждый раз безуспешно – тогда еще всесильный Аракчеев был против (Ермолов имел неосторожность резко возразить ему на замечание во время смотра войск). Отечественную войну 1812 года Ермолов встретил в должности начальника Главного штаба 1й русской Западной армии генерала М.Б. БарклаядеТолли, военного министра России. Он участвовал в сражениях при Валутиной Горе близ Смоленска, Бородине, Малоярославце. За успешный бой у Заболотья получил чин генералмайора. Перед Бородинским сражением главнокомандующий М.И. ГоленищевКутузов послал генерала Ермолова в армию Багратиона для приведения в порядок ее артиллерии, понесшей большие потери в борьбе с неприятельскими батареями. В критический для сражения момент, когда французы овладели батареей Раевского, Ермолов лично повел в штыковую атаку батальон Уфимского пехотного полка и отбил у французов оставленные было укрепления. После этого он три часа руководил обороной батареи Раевского, пока не был ранен картечью в шею. После Бородинского сражения Ермолов был назначен начальником объединенного штаба 1й и 2й русских Западных армий. На военном совете в Филях он выступил за новое сражение с Великой армией Наполеона под стенами Москвы. Алексей Петрович Ермолов отличался не только решительностью и смелостью, но и прозорливостью. Узнав, что французские войска, оставив Москву, двинулись по Боровской дороге, Ермолов по своей инициативе, на свой страх и риск от имени главнокомандующего изменил маршрут движения корпуса Д.С. Дохтурова, направив его к Малоярославцу. Таким образом, Наполеону был перекрыт путь к Калуге и дальше на юг России. После ожесточенного сражения при Малоярославце французской армии пришлось отступать по опустошенной еще при наступлении российской территории. Как начальник объединенного штаба, генерал Ермолов участвовал в организации преследования наполеоновской Великой армии. За участие в Отечественной войне 1812 года герой Бородинской битвы удостоился звания генераллейтенанта. В начале заграничных походов русской армии 1813–1814 годов Ермолов был назначен начальником артиллерии союзных армий, затем – командиром гвардейской пехотной дивизии, которая отличилась в сражении при Бауцене, выдержав все атаки французских войск, которыми лично командовал Наполеон Бонапарт. В сражении под Кульмом Ермолов заменил раненого генерала ОстерманаТолстого и одержал победу. При взятии столицы Франции он успешно командовал гренадерским корпусом. «За отличие при взятии Парижа» генераллейтенант А.П. Ермолов удостоился полководческой награды – ордена Святого Георгия 2й степени. В 1816 году Ермолов был назначен командиром Отдельного Грузинского (затем Кавказского) корпуса, затем главнокомандующим русскими войсками в Грузии и одновременно чрезвычайным и полномочным послом России в Персии (Иране). Ему подчинялись Каспийская военная флотилия, Черноморское казачье войско и Терское казачество, Астраханская и Кавказская губернии. С именем Ермолова связано начало длительной Кавказской войны против горцев. Он был последовательным сторонником активного продвижения Российской империи на восток. На Кавказе генерал Ермолов блестяще выполнил возложенную на него дипломатическую миссию. Переговоры в Тегеране для российской стороны завершились успешно. Персия отказалась от территориальных притязаний на кавказские земли, и до 1826 года обстановка на российскоиранской границе была спокойной. В течение последующих десяти лет командующий русскими кавказскими войсками успешно боролся с «мятежниками»горцами. Он перенес укрепленную линию, бывшую южной государственной границей, с берегов Терека на реку Сунжу. В 1818 году здесь был создан опорный пункт русских войск в Чечне – крепость Грозная. Затем Сунженская линия протянулась до побережья Каспийского моря: на ней были построены крепости Внезапная и Бурная. Укрепленные линии создавались и по берегам рек Малка и Кубань. После этого пришел черед Кавказских гор. От Сунженской линии сквозь вековые леса стали прорубаться просеки, по которым русские отряды ходили против «немирных» аулов и областей Чечни. Непокорных горцев Ермолов карал жестоко, по законам военного времени – «немирные» аулы подвергались разгрому, а их жители переселялись из гор и лесов на равнинные земли. По восточным обычаям, он приказывал брать заложников – аманатов, которые своей жизнью гарантировали покорность своих соплеменников. Перенос укрепленной линии с Терека на реку Сунжа консолидировал враждебно настроенных к России горцев – они поняли тактику царского командующего, стремившегося с войсками закрепиться на их территориях. Теперь над теми феодальными образованиями, которые приняли подданство Российской империи – Тарковским шамхальством, Каракайтагским уцмийством, и другими, – нависла военная угроза соседей. Для их поддержки Ермолов посылал воинские отряды. Во главе одного из них он нанес поражение мятежному хану Ахмету и ликвидировал Мехтулинское ханство. В начале 1919 года генерал Ермолов во главе сильного отряда русских войск штурмом взял высокогорное селение Акуши – центр Акушинского (Даргинского) союза, расположенного в Среднем Дагестане. Акушинцы, один из самых воинственных народов Северного Кавказа, доселе еще никому не покорялись. Но подданство России им пришлось принять. Вскоре были покорены Приморский и Южный Дагестан. В Чечне были разгромлены отряды БейБулата. Военные экспедиции против закубанских народов – черкесов, которые постоянными набегами тревожили укрепленную линию на Кубани, также завершились успешно. Наступательная тактика русских войск давала хорошие результаты, и постепенно очаги военного противостояния российскому влиянию в горах стали локализовываться, хотя до окончания Кавказской войны было еще очень далеко. За свою деятельность Ермолов получает прозвище «проконсул Кавказа». В подвластном ему Закавказье он упразднил Шекинское, Карабахское и Ширванское ханства (на территории современного Азербайджана), правители которых не раз изменяли клятвам в верности России. Подавил мятежи против местной, своей администрации в Имеретии, Мингрелии и Абхазии. Суровый к врагам, Ермолов оставался заботливым командиром для своих солдат. Он запретил изнурять нижних чинов и офицеров учениями, прежде всего строевыми. Улучшил продовольственное снабжение. Вместо касок разрешил носить папахи, вместо тяжелых ранцев – холщовые мешки, вместо шинелей зимой – полушубки. В местах расквартирования полков строились жилые помещения. На сбереженные во время поездки в Персию деньги Ермолов построил в Тифлисе военный госпиталь. Как глава императорской администрации, генерал А.П. Ермолов многое сделал не только для налаживания мирной жизни на Кавказе, но и для его экономического развития. Расширялась сеть путей сообщения и обеспечивалась их безопасность. Торговля и предпринимательство, особенно горное дело, получили покровительство. На Кавказских минеральных водах были устроены лечебные заведения. Влияние Ермолова на положение дел на Кавказе и его необыкновенная популярность в русских войсках не остались не замеченными в СанктПетербурге. С воцарением Николая I судьба Ермолова была предрешена. Вопервых, он промедлил с приведением к присяге новому императору кавказских войск, ожидая развития событий в столице. Вовторых, он открыто покровительствовал сосланным на Кавказ декабристам. Не случайно Николай I писал своему фавориту Дибичу о Ермолове: «…Ему менее всех верю». Император отозвал пятидесятилетнего А.П. Ермолова с Кавказа и отправил его в отставку. Тот поселился в Москве, где пользовался не меньшей популярностью, чем на Кавказе. Более двадцати пяти лет отставной полководец находился не у дел. Когда после его отставки новые командующие кавказскими войсками отошли от ермоловской тактики ведения войны против горцев, то русские войска стали преследовать неудачи, особенно в начале 40х годов. Возвращение же к тактике Ермолова привело к победному окончанию войны против имамата Шамиля. В 1853 году, с началом Крымской войны, Ермолов вновь оказался на военном поприще, будучи избран начальником Московского губернского ополчения.... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ МАРЕСЬЕВ

Алексей Петрович Маресьев – один из самых известных летчиков-истребителей времен Великой Отечественной войны. Всего за время войны он совершил 86 боевы... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ ("ОБРЫВ")

- Уп. л. Его "три губернатора гнали, именье было в опеке, дошло до того, что никто взаймы не давал, хоть по миру ступай: a теперь выждал, вытерпел, раскаялся - какие были грехи - и вышел в люди"...... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ С. ("ПЕРЕПИСКА")

"Жизнь только того не обманет, кто не размышляет о ней и, ничего от нее не требуя, принимает спокойно ее немногие дары и спокойно пользуется ими" - таков вывод А. П., сделанный им пред смертью. Жизнь его обманула. Он умирает, чувствуя свое полное "одиночество на земле"; раньше он не замечал его, любил его, намеренно отдаляясь от общества людей, от жизни действительной в область мечты. Товарищей у А. П. никогда не было. Он лишь "нуждался в их присутствии, как электрическая машина нуждается в разряднике, и только..." Его занимало в молодости одно лишь его "милое" "я". Он сам сознает, что "похож на человека, который был бы осужден весь свой век жить в комнате с зеркальными стенами". "Собственное лицо ему опротивело", "в другое лицо, в другую душу" он не привык заглядывать. Бичуя увлечение собственным "я", он тут же признается, что будет говорить только "о самом себе", "говорить с удовольствием, доходящим до аппетита", так как "обо всем на свете можно говорить с жаром, с восторгом, с увлечением, но с аппетитом говорить только о самом себе". В переписке с Марьей Ал., затеянной А. П., потому, что "мочи нет, как скучно", желание "бросить холодный, ясный взгляд на всю прошедшую жизнь" заставляет сердце его "болезненно сжаться". Перебирая прошлое, он приходит к выводу, что сам до такой степени испортил свою собственную жизнь, так безжалостно пытал и мучил себя, что был "собственным пауком", но тут же отыскивает причины, почему он не должен "слишком винить себя". Причины эти - обстоятельства. "Они, - заявляет А. П., - нас определяют; они наталкивают нас на ту или другую дорогу и потом они же нас казнят". "У каждого человека есть своя судьба..." "Каждый делает свою судьбу, и каждого она делает". Главная беда в том, что "наш брат слишком много ее делает". "Слишком рано пробуждается в нас сознательность, слишком рано начинаем мы наблюдать за самими собою". Виноваты общие условия русской жизни, потому что "у нас, русских, нет другой жизненной задачи, как опять-таки разработка нашей личности..." В результате: "опять на свете одним уродом больше - одним из тех ничтожных существ, в которых привычки себялюбия искажают самое стремление к истине, смешное простодушие живет рядом с жалким лукавством". Он задает вопрос: "Будто бы уж и мы никогда не были молоды, будто и в нас никогда не играли, не кипели, не дрожали силы жизни?" Ответ: "и наша темная молодость иногда распускала на несколько мгновений и на недолгий полет свои пестрые крылышки". "...Нам было суждено только изредка завидеть желанный берег и никогда не стать на него твердой ногой, не коснуться его...", и это потому, что "ложь ходила рука об руку с нами, пишет А. П., оттого, что она отравляла лучшие наши чувства; оттого, что все в нас было искусственно и натянуто". В юности было "непременное желание завоевать небо", потом пришли "мечты о благе всего человечества и родины; потом и это прошло". Остались лишь думы о том, "как бы устроить себе домашнюю семейную жизнь". ["Семейная жизнь, по мнению А. П., - все для женщины, для нее другой жизни нет"], но и тут пришлось споткнуться "о муравейник и бух оземь, да в могилу". Споткнулся А. П. в тот самый момент, когда уже думал, что "вот теперь-то уж он добился простоты, не рисуется, не ломается, не лжет". "Охота гоняться за мечтой, когда, быть может, счастье под рукой". После "двадцатичетырехчасового размышления" он убедился окончательно, что любит Марью Александровну, и решил ехать к ней, но с ним "случилось происшествие", "имевшее сильное влияние" на всю судьбу А. П., "по милости этого происшествия" он даже вынужден умереть: А. П. отправился в театр, смотреть балет ("балетов он никогда не любил и ко всем возможным актрисам" "чувствовал всегда тайное отвращение"], и "влюбился в одну танцовщицу". Цену ее нравственным качествам он хорошо постиг сразу умом, но "он принадлежал ей весь, вот как собака принадлежит своему хозяину..." Если он высвободился от ее цепей, то только потому, что она бросила его. "Любовь, по мнению А. П., вовсе не чувство; - она болезнь, известное состояние души и тела"; "любовь - цепь и самая тяжелая". "В любви одно лицо - раб, a другое властелин". (Ср. Алексея Петровича с Вязовниным, Веретьевым и Чулкатуриным).<p class="tab">Критика: 1) "Алексей Петрович, больное орудие современного общества, признает бесполезною самую мысль о защите. У него, как у многочисленных его сверстников, в голове сидит одна идея, корень всей слабости: "страсть сильнее человеческой воли, бороться с нею невозможно да и не стоит". Вся жизнь их проходит под влиянием такой идеи, чувство долга для них не более, как туманная фраза; оттого при первом сильном натиске страсти этих людей, неподготовленных к жизненной борьбе, ждет один только исход коллизии, то есть неизбежное нравственное падение" [Дружинин. Соч. т. 7]. 2) "Виной тому, что этот господин сделался лишним, не одна пошлость жизни, не одно общество, не одни люди - нет, и сам этот милый идеал начинает являться с слабой стороны... Тут "лишний человек" винит не общество, a самого себя, свое милое: "я", которое прежде так много потешалось другими. Но зато какое повторение "Думы" Лермонтова в устах Алексея Петровича! Как трудно автору отстать от той картины нашего поколения, которая была нарисована этим поэтом!.." [С. Дудышкин. "От. зап." 1857 г.].</p><div align="right"></div>... смотреть

АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ ЦАРЕВИЧ

старший сын Петра Великого , от брака его с Евдокией Федоровной Лопухиной . Родился 18 февраля 1690 года. Первые годы детства он провел преимущественно в обществе матери и бабушки (Натальи Кирилловны ), так как Петр в 1693 - 96 годах был сначала занят кораблестроением в Архангельске, а затем предпринял Азовские походы. После заточения, в 1698 году, царицы Евдокии в монастырь, царевич А. был взят в село Преображенское любимой сестрой Петра, царевной Натальей . В 1699 году Петр намеревался послать царевича для образования за границу, но затем изменил этот план и пригласил к нему в воспитатели немца Нейгебауера. Выбор оказался не особенно удачным; Нейгебауер не подчинялся Меншикову , бывшему в то время главным руководителем воспитания царевича, и грубо обращался с русскими приближенными царевича, особенно с его учителем Вяземским, чем подавал царевичу очень плохой пример. Весною 1703 года место Нейгебауера занял барон Гюйссен , подававший Меншикову донесения о воспитании царевича. Если верить отзывам Гюйссена (в письме к Лейбницу), царевич был прилежен, любил математику и иностранные языки и жаждал познакомиться с чужими странами. Занятия науками прерывались, однако, по желанию Петра, то поездкой в Архангельск, в 1702 году, то участием в походе к Ниеншанцу, то присутствием, в 1704 году, при осаде Нарвы. Петром руководило, по-видимому, желание приучить царевича к военным трудам, но при этом нельзя было ожидать блестящих успехов в науках. В 1705 году Гюйссен был отправлен Петром за границу с дипломатическим поручением, и юный царевич остался без руководителя именно тогда, когда наступало время обратить серьезное внимание на воспитание и образование наследника престола. Общество, в котором вращался А. Петрович, состояло из Колычевых, домоправителя его Еварлакова, родственников царицы Натальи Кирилловны, Нарышкиных и множества духовных лиц. Особенным влиянием пользовался духовник царевича, протопоп Верхоспасского собора Яков Игнатьев, старавшийся поддержать в нем память о матери, как невинной страдалице от неукротимого нрава Петра. Будучи оторван от матери в детстве, А. Петрович попал в руки иностранцев. Можно было ожидать, что вследствие этого сын пойдет по стопам отца и предпочтет иноземные, новые порядки старинным московским нравам и обычаям. Если бы царевич не был предоставлен самому себе в возрасте 15 лет, когда не могло еще у него сложиться определенных взглядов, когда не выработался его характер, то весьма вероятно, что он не воспринял бы тех мыслей, которые внушали ему окружавшие его лица духовного звания. Царевич был далек от своего отца; он не только не любил его, но боялся его, трепетал перед ним. Мало-помалу в нем развивалось недовольство всеми нововведениями Петра, росло желание возвратиться к *старине*, являлись планы, как он будет поступать, когда займет русский престол. Он видел в отце человека, гнетущего разные классы общества, а потому естественно представлял себе свое будущее управление совершенно противоположным отцовскому. В конце 1706 года или в начале 1707 года царевичу удалось посетить свою мать в Суздальском монастыре. Узнав об этом, Петр немедленно вызвал его к себе и, выразив ему свой гнев, отправил в Смоленск с разными поручениями относительно осмотра рекрут и сбора провианта. Осенью 1707 года было предпринято укрепление Москвы на случай нападения Карла XII, и надзор за работами был поручен А. Петровичу, а в августе 1708 года на него же был возложен осмотр продовольственных магазинов в Вязьме. Осенью 1708 году Гюйссен возвратился из-за границы, и царевич, знавший только немецкий язык, начал учиться французскому языку, а затем фортификации у приезжего инженера, которого отыскал для него Гюйссен. В начале 1709 года царевич представил царю в Сумах пять полков, собранных и устроенных им самим, затем присутствовал в Воронеже при спуске кораблей, а осенью отправился в Киев, чтобы находиться при той части армии, которая предназначалась для действий против Станислава Лещинского. В какой мере интересовался всем этим царевич - неизвестно. К концу 1709 года Петр послал А. Петровича в Дрезден, а в спутники ему избрал князя Юрия Трубецкого и графа Ал. Головкина, одного из сыновей канцлера. Заграничное путешествие было предпринято под предлогом усовершенствования в науках, но в действительности Петр желал устроить брак своего сына с какой-нибудь немецкой принцессой. Еще в 1707 году барону Урбиху и Гюйссену было поручено Петром приискать невесту для царевича. На их вопрос относительно возможности сватовства к старшей дочери австрийского императора, вице-канцлер Кауниц ответил довольно уклончиво; вследствие этого, барон Урбих обратил свое внимание на принцессу брауншвейг-вольфенбюттельскую Софию-Шарлотту и предложил Петру послать царевича за границу, чтобы удобнее было вести переговоры. По пути в Дрезден А. Петрович пробыл месяца три в Кракове. К этому времени относится характеристика его, сделанная Вильчеком, по поручению австрийского двора. Он подробно описал наружность царевича, характер, манеру держать себя и распорядок дня. По его словам, А. Петрович был весьма задумчив и неразговорчив в незнакомом обществе; скорее меланхоличен, чем весел; скрытен, боязлив и подозрителен до мелочности, как будто кто-нибудь хотел покуситься на его жизнь. Вместе с тем, царевич был очень любознателен, посещал церкви и монастыри Кракова, присутствовал на диспутах в университетах, покупал много книг, главным образом богословского содержания и отчасти исторического, и ежедневно употреблял по 6 - 7 часов не только на чтение, но и на выписки из книг, причем никому своих выписок не показывал. По мнению Вильчека, А. Петрович обладал хорошими способностями и может оказать большие успехи, если окружающие не станут делать ему препятствий. В марте 1709 года А. Петрович прибыл в Варшаву, где обменялся визитами с польским королем, и через Дрезден направился в Карлсбад. Недалеко от Карлсбада, в местечке Шлакенверт, царевич впервые увидел принцессу Софию-Шарлотту и произвел на нее, как кажется, довольно благоприятное впечатление. Неизвестно, когда именно царевич узнал о предстоящем ему браке; но так как Петр не настаивал, чтобы он женился на Софии-Шарлотте, а предоставлял ему право выбора между иноземными принцессами, то царевич, покорившись неизбежности женитьбы на иностранке, решил жениться на Софии-Шарлотте, которая, как он писал своему духовнику, *человек добр и лучше ее мне здесь не сыскать*. Во время пребывания в Дрездене царевич занимался геометрией, географией и французским языком, брал уроки танцев и посещал театральные представления на французском языке. Это не мешало ему со своими приближенными - Вяземским, Еварлаковым и Иваном Афонасьевым - *веселиться духовно и телесно, не по-немецки, но по-русски*, т. е. предаваться винопитию. В конце сентября 1710 года А. Петрович посетил принцессу Шарлотту в Торгау и решил сделать ей предложение, о чем и уведомил Петра. В январе 1711 года последовало на это официальное согласие, а в мае царевич отправился в Вольфенбюттель знакомиться с родителями невесты. Для выяснения некоторых пунктов брачного договора явился к Петру тайный советник Шлейниц и стал расхваливать царевича. Петр нашел, что похвалы преувеличены, и перевел разговор на другие предметы. Свадьба была отпразднована в Торгау в октябре 1711 года, в присутствии Петра, только что возвратившегося из Прутского похода. В начале ноября А. Петрович, по поручению отца, поехал в Торн и занялся там заготовкой провианта для русской армии, предназначенной к походу в Померанию. В мае 1712 года он отправился на театр военных действий, в Шлезвиг и Мекленбург, а жена его переселилась, по приказанию царя, в Эльбинг. Петр и Екатерина, проездом через Эльбинг, посетили принцессу и отнеслись к ней очень хорошо; Петр сказал даже, что А. Петрович не заслуживает такой жены. В конце 1712 года А. Петрович поехал, по воле отца, с царицей Екатериной Алексеевной в Петербург; по пути он думал видеться с женою в Эльбинге, но она, задолго до его прибытия, уехала к родным в Брауншвейг. Они свиделись, в половине августа 1713 года, в Петербурге, куда Шарлотта прибыла во время отсутствия царевича, участвовавшего в финляндском походе царя. Поселились они в особом дворце, на левом берегу Невы, близ церкви Божией Матери всех Скорбящих. Трехлетнее пребывание за границей мало изменило царевича; он продолжал большую часть времени проводить с попами или бражничал с дурными людьми. Большое влияние на А. Петровича получил брат его прежнего казначея, Александр Кикин , сделавшийся из приверженцев Петра его врагом, когда его постигла царская опала. К жене царевич стал относиться очень нехорошо и в пьяном виде говорил своему камердинеру Ивану Большому-Афонасьеву, что отплатит графу Гавриилу Ивановичу Головкину и его сыновьям за то, что они навязали ему на шею такую жену. *Близкие к отцу люди, - прибавлял он, - будут сидеть на кольях. Петербург недолго будет за нами*. В это время А. Петрович видел сочувствие к себе уже не только со стороны духовенства, но и со стороны некоторых князей Долгоруких и Голицыных, недовольных возвышением Меншикова, и думал встретить в них опору в случае государственного переворота. В 1714 году медики нашли, что у царевича развилась чахотка, и он, с разрешения Петра, поехал на воды в Карлсбад, где и пробыл полгода. В отсутствие царевича, 12 июля, родилась у него дочь Наталия , что успокоило царицу Екатерину Алексеевну, опасавшуюся рождения сына. Возвратившись в Петербург, А. Петрович стал еще хуже относиться к жене, которая, к великому огорчению своему, узнала о его сближении с крепостной девкой учителя его Вяземского, чухонкой Афросиньей Федоровой. 12 октября 1715 года у Софии-Шарлотты родился сын Петр , а десять дней спустя она умерла. Рождение внука побудило Петра письменно изложить все причины недовольства его царевичем. Письмо было помечено 11 октября, следовательно, как будто бы было написано накануне рождения Петра Алексеевича, но вручено А. Петровичу только 27 октября. Заканчивалось оно угрозой лишить сына наследства, если он не исправится. На другой день после этого у Петра родился сын, который тоже получил имя Петр. Не отдай он А. Петровичу письма до этого события - было бы неудобно и несвоевременно стращать его лишением престолонаследия; тогда царевич имел бы полное право упрекнуть Петра за желание отделаться от старшего сына в пользу младшего, родившегося от любимой им жены. Письмо очень опечалило А. Петровича, и он обратился за советом к друзьям. Три дня спустя он подал отцу ответ, в котором сам просил лишить его наследства. *Понеже вижу себя, - писал он, - к сему делу неудобна и непотребна, также памяти весьма лишен (без чего ничего возможно делать) и всеми силами умными и телесными (от различных болезней) ослабел и непотребен стал к толикого народа правлению, где требует человека не такого гнилого, как я. Того ради наследия (дай Боже Вам многолетнее здравие!) Российского по вас (хотя бы и братца у меня не было, а ныне, слава Богу, брат у меня есть, которому дай Боже здоровья) не претендую и впредь претендовать не буду*. Этим письмом царевич отказался от наследства не только за себя, но и за сына. Петр остался недоволен тоном царевича, который ссылается на свою неспособность и ничего не говорит о неохоте что-либо делать, и не поверил его отказу от наследства. *Також, - писал Петр, - хотя б и истинно хотел хранить (т. е. клятву), то возмогут тебя склонить и принудить большие бороды, которые ради тунеядства своего ныне не в авантаже обретаются, к которым ты и ныне склонен зело и раньше. Того ради так остаться, как желаешь быть, ни рыбой, ни мясом не возможно, но или отмени свой нрав и нелицемерно удостой себя наследником, или будь монах: ибо без сего дух мой спокоен быть не может, а особливо, что ныне мало здоров стал. На что по получении сего дай немедленно ответ. А буде того не учинишь, то я с тобою, как с злодеем поступлю*. Царевич, склоняемый друзьями, отвечал, что желает постричься. Уговаривая его принять монашество, Кикин очень образно выразился, что клобук *не гвоздем на голове прибит*. Петр собирался в это время (в январе 1716 года) за границу и дал сыну полгода для окончательного решения. В конце сентября А. Петрович получил письмо, в котором Петр требовал ответа, намерен ли он приняться за дело, или хочет поступить в монастырь. Тогда царевич привел в исполнение свое давнишнее намерение и бежал за границу; по совету Меншикова, он взял с собой Афросинью, чем, конечно, еще более прогневил отца. А. Петрович встретил в Либаве Кикина, ездившего за границу для сопровождения на воды сестры царя, царевны Марьи Алексеевны. Еще перед отъездом из России Кикин обещал царевичу отыскать для него местожительство и сообщил теперь, что он найдет убежище в Вене. В ноябре А. Петрович явился в Вене к вице-канцлеру Шенборну и просил у цесаря защиты от несправедливости отца, желающего постричь его, чтобы лишить наследства его самого и его сына; он же не хочет принимать монашества, так как чувствует, что имеет достаточно ума для управления государством. Император собрал совет, и было решено дать царевичу убежище; с 12 ноября до 7 декабря он пробыл в местечке Вейербург, а затем был переведен в тирольский замок Эренберг, где скрывался под видом государственного преступника. Несколько недель спустя после бегства А. Петровича из России начались розыски; русский резидент в Вене Веселовский получил от Петра приказание принять меры к открытию местожительства царевича. Напав на его след, Веселовский отправил в Тироль присланного Петром гвардии капитана Румянцева , который и донес, что А. Петрович живет в замке Эренберг. В начале апреля 1717 года Веселовский передал императору Карлу VI письмо Петра с просьбой, если А. Петрович находится в пределах империи, прислать его к нему *для отеческого исправления*. Император ответил, что ему ничего не известно, и обратился к английскому королю с запросом, не примет ли он участия в судьбе царевича, страдающего от *тиранства* отца. Австрийский секретарь Кейль, прибывший, по приказанию своего императора, в Эренберг, показал царевичу вышеупомянутые письма и советовал ему уехать в Неаполь, если он не хочет возвратиться к отцу. А. Петрович был в отчаянии и умолял не выдавать его. Его препроводили в Неаполь. Румянцев открыл и это местопребывание царевича и, приехав в Вену вместе с Толстым , потребовал от императора выдачи А. Петровича, или, по крайней мере, свидания с ним. В конце сентября они прибыли в Неаполь и никак не могли уговорить А. Петровича возвратиться в Россию. Видя, что все доводы безуспешны, Толстой подкупил секретаря неаполитанского вице-короля, и тот сказал царевичу, что цесарь не будет защищать его оружием, что Афросинью у него отнимут, и что сам Петр едет за ним в Италию. Мысль встретиться с отцом напугала царевича. Толстой обещал ему выхлопотать разрешение жениться на Афросинье и жить в деревне. Это обещание ободрило царевича, а письмо Петра от 17 ноября, в котором он обещал простить его, совершенно успокоило и обнадежило в счастливом исходе дела. Сторонники А. Петровича не верили, что Петр простит его, и рассуждали между собой, как бы предупредить его, чтобы он не ездил в Москву. Царевич и Афросинья поехали в Россию разными путями. Вследствие нездоровья, Афросинья ехала медленно, и царевич писал ей с дороги ласковые письма, полные заботливости и предвкушения тихой совместной жизни в деревне, вдали от государственных треволнений. 31 января 1718 года А. Петрович прибыл в Москву; 3 февраля произошло его свидание с отцом. Царевич признал себя во всем виновным, пал к ногам отца и слезно молил о помиловании. Петр подтвердил обещание простить, но потребовал отречения от наследства и указания тех людей, которые посоветовали ему бежать за границу. В тот же день царевич торжественно отрекся от престола; об этом обнародован был заранее приготовленный манифест, а наследником престола объявлен царевич Петр Петрович , *ибо иного возрастного наследника не имеем*. 4 февраля начался процесс. Царь предложил А. Петровичу вопросные пункты. Отвечая на них, он открыл имена тех, кто советовал ему согласиться идти в монастырь, а затем бежать за границу. Многих лиц из названных царевичем арестовали, некоторых пытали, и они сознались в подговорах. К делу были привлечены, между прочим, царица Евдокия и ее приближенные; из них Глебов и Досифей казнены. Исполнив требование Петра, т.е. выдав всех своих советчиков, А. Петрович успокоился и помышлял о женитьбе на Афросинье. Она приехала в Петербург в половине апреля и была заключена в крепость. Через месяц Петр вместе с царевичем поехал в Петергоф; туда же привезли Афросинью. Показания ее были не в пользу царевича: она без утайки рассказала обо всех его разговорах, о радости по случаю болезни младшего брата, о желании смерти отцу и т. д. На очной ставке с Афросиньей царевич сначала отпирался, а затем не только подтвердил все ее показания, но открыл даже тайные свои помыслы и надежды. 13 июня Петр обратился с объявлениями к духовенству и к Сенату. Духовенство он просил дать ему наставление от Священного Писания, как поступить ему с сыном, а Сенату поручил рассмотреть дело и рассудить, какого наказания заслуживает царевич. 14 июня А. Петрович был переведен в Петропавловскую крепость, несколько раз допрошен и пытан. Члены верховного суда (127 человек) подписали смертный приговор, который гласил, что *царевич утаил бунтовый умысел свой против отца и государя своего, и намеренный из давних лет подыск, и произыскивание к престолу отеческому и при животе его, чрез разные коварные вымыслы и притворы, и надежду на чернь и желание отца и государя своего скорой кончины*. 26 июня в 6 часов вечера А. Петрович скончался. Внезапную смерть его объясняли в народе различно: приписывали ее пыткам, отраве или удушению. - См. Соловьев , *История России*, т. XVII и XVIII; Устрялов , *История Петра Великого*, т. VI; Брикнер , *История Петра Великого*; Костомаров , *Русская история в жизнеописаниях*; его же, *Царевич Алексей Петрович*, в *Древней и Новой России* (1875), т. I; Погодин , *Суд над царевичем Алексеем* в *Русской Беседе*, 1860; Герман, *Peter d. Grosse und d. Zarewitsch Alexei*; *Русский Биографический словарь*, изд. Русским Императорским Историческим Обществом. См. также статьи: Анна Иоанновна ; Апраксины (П.М., С.Ф., Ф.М.) ; Бестужевы-Рюмины (П.М., М.П., А.П.) ; Брюс Петр-Генрих ; Бутурлин Иван Иванович ; Веселовские (русские дипломаты) ; Вяземские (дворянский род) ; Гюйссен Генрих ; Долгоруковы ; Евдокия Федоровна (Лопухина) ; Екатерина I Алексеевна ; Зотов Конон Никитич ; Игнатий Смола ; Кикин Александр Васильевич ; Лжепетр (Ларион Стародубцев) ; Меншиков Александр Данилович ; Миницкий Иван ; Молчанов Григорий ; Нарышкины (государственные деятели) ; Наталья Алексеевна (великая княжна) ; Нейгебауэр Мартин ; Петр I Алексеевич Великий ; Петр II Алексеевич ; Петр Петрович ; Россия, разд. Источники русского гражданского права ; Россия, разд. Хронология по русской истории ; Румянцев Александр Иванович ; Семиров Александр ; Сибирские ; Сильвестр (митрополит казанский) ; Скорняков-Писарев Григорий Григорьевич ; Стефан Яворский (в миру Симеон) ; Толстой Лев Николаевич ; Толстой Петр Андреевич ; Шереметев Борис Петрович (граф) .... смотреть

T: 160